Старость шакала. Посвящается Пэт - Сергей Дигол

– Я хочу тебе помочь.

Маккалистер присел на корточки и начал поглаживать ее икры.

– Перестаньте, – Пэт не знала куда деваться от стыда и удовольствия. – Прошу вас.

– Считаешь себя некрасивой? – он поцеловал ее в колено, и Пэт содрогнулась как от разряда тока. – Дурочка, ты прекрасна! Просто с тобой рядом не было человека, который убедил бы тебя в этом. Но сейчас он появ…

– Прошу вас!

Она вскочила, и Маккалистер едва удержал равновесие, чтобы не грохнуться на спину.

– Уходите! – крикнула Пэт. – Уходите, или я вызову полицию! Плевать я хотела!

– Хорошо-хорошо! – он был спокоен и даже улыбался. – Я бы не хотел, чтобы это воспринималось как шантаж. Ты права. Даже если я тебя сдам, что это меняет? Спишут на твою недавнюю трагедию, пропишут релаксанты, раз в месяц будешь являться к врачу на контроль. Вот только, девочка моя, твой черно-белый мир не станет от этого цветным. Решись, и ты поразишься разнообразию красок!

– Вон, я сказала!

– Уже ухожу, лишь минутку внимания. Среда, девятнадцать ноль-ноль, шоппинг центр «Чепелфилд», внутренняя автостоянка на третьем этаже. Это все, что я хотел сказать.

– У вас же жена, сын! – презрительно напомнила Пэт.

– А вот это точно зря, – серьезно сказал Маккалистер. – Попробуй только заговорить с Ребеккой, и для тебя мир точно перевернется. Теперь уже ты будешь шантажисткой, а я – всего лишь благородным героем, удерживающем сумасшедшую от новых безрассудств. Я ведь только предупреждал тебя от новых глупостей, разве не так? В противном случае полиции станет известно все, и кому, как думаешь она поверит? Профессору с именем или нудистке с внутреннего видео университета Новая Англия? Среда, семь вечера, – напомнил он после крохотного молчания.

Когда громыхнула входная дверь, Пэт уже смотрела в окно и видела, как в окнах напротив проходит жизнь. Она знала, что в одном из них сейчас начнется особое оживление. Там жена и сын, не скрывая радости, встретят задержавшегося в университете отца. Он войдет усталым, чуть рассеянным и жена примет у него портфель, и поспешит накрывать ужин.

– Ну как он вам? – спросила Пэт у пустых урн.

И обрадовалась, услышав в ответ тишину.

* * *

– Неприятности? – нахмурился Джимми Крайтон.

– Да, – кивнула Пэт. – Неприятности на работе.

Они впервые вместе вышли в люди. Так получилось: Пэт вспомнила, что в доме не осталось молока. И хлеба не осталось, и сыра ни кусочка. По дороге в лавку она и встретила Джимми. Он сам напросился проводить ее, и Пэт лишь пожала плечами. Она помнила, что завтра – среда, и все больше хотела перескочить этот день, вычеркнуть его из календаря. Пэт пыталась сосредоточиться на констебле, но вдруг испугалась, что от него повеет скукой и фальшью. Долго не думая, Пэт выложила все, что в этот день произошло на работе.

По большому счету, все началось еще на прошлой недели, кажется со среды. Уже потом она сопоставила эти два явления: исчезновение Майкла Хаксли и сухость, с которой сотрудники лавки общаются друг с другом. Даже дети Джона Хаксли словно заключили странный сговор: отводили друг от друга глаза, а из всех слов в общении предпочитали недовольное бурчание.

Эту картину Пэт наблюдала пять дней, но в этот вторник не выдержала и приперла Лору Хаксли к стене в разделочной.

– Что случилось? – тихо спросила Пэт. – Что происходит, Лора? Со всеми вами, а?

Лора на помощь не позвала, но и не испугалась. Лишь усмехнулась, не отводя взгляда.

– С нами со всеми, вот что случилось – сказала она. – Магазин продают.

Оказывается, все были в курсе еще в субботу. Все, кроме Пэт, для которой суббота стала экватором между последней на сегодняшний день мастурбацией в Крингфордском лесу и первым визитом Стивена Маккалистера в ее дом. В Лондон Майкл улетел на переговоры о сделке, но подробности его супруга сообщила сестре Роз лишь в пятницу. Дальнейшее было делом самого ближайщего будущего. Роз Клоди обо всем поведала Маргарет Клоди – разумеется, под большим секретом. Преисполненная гордостью Марго не преминула продемонстрировать собственную значимость, выдав секрет Уэйну и Лоре Хаксли при первой же возможности: в субботу с самого утра. Дети младшего из старших Хаксли тут же поставили в известность родную мать, от которой последним обо всем, если не считать Пэт, узнал родной брат Майкла Джон. Еще от жены он наверняка узнал много нового о себе, о своем брате-авантюристе, о его стервозной жене и вообще об их проклятущем роде, с которым урожденная Джейн Фриголд, в замужестве Хаксли, имела несчастье связать свою жизнь.

– Так что впереди – полная неизвестность, – заключила рассказ Пэт. – Выгонят как пить дать.

Констебль помолчал, и Пэт услышала, как стучат его ботинки о тротуар. Если не видеть, то не отличить от шпилек.

– Ты не пробовала искать другую работу? – спросил он. – На сайты не заглядывала? Джобсерч точка юкей?

– Да зачем он мне?

– Во-первых, – приободрился Джимми, – сегодня интернет – лучший способ найти новую и вполне достойную работу. Во-вторых, даже если у тебя сегодня с работой полный порядок, никогда не помешает иметь вариант-другой про запас.

– Да мне отлично в лавке, – пожала плечами Пэт. – Конечно, если бы еще зарплату не срезали за Мертон… А впрочем, скоро все закончится. После Уимблдона буду ходить на работу как обычно. Может все-таки, – она помрачнела, – все это липа, и Майкл в Лондоне по другим делам? Хоть бы у него там женщина была, что ли!

– Вот видишь, – усмехнулся констебль. – Нельзя настолько зависеть от одного места работы.

– А сам-то?

– Я?

– Сам-то ты сайты отслеживаешь?

– Ну что ты. Я же полицейский.

– И в чем разница? Тебя же могут уволить. Я хочу сказать, это не исключено.

– Все может случится, – согласился он. – Но знаешь в чем разница?

– Понятия не имею, – честно призналась Пэт.

– Разница в том, – сказал констебль, – что моя работа и есть мое призвание. Я с детства хотел быть полицейским. С юности знал, что буду полицейским. Мой отец был полицейским и дядя Джон до сих пор служит в Управлении. Я и сейчас не могу представить себя на работе без полицейской формы. Это как божественное вмешательство: оно есть и ничего с этим не сделать. Лепка котлет – разве в этом твое призвание, Пэт?

– Звучит унизительно, ты не находишь?

– Нет, что ты… То есть, – он замялся и остановился. Затем вытянул руки по швам. – Прошу меня простить.

– Да я пошутила, – засмеялась Пэт. – Нет, правда, ты что?

– Я не имел права…

– Перестань, Джим!

– Не должен был…

– Я же пошутила! Ну пойдем, – и она потянула его за рукав.