Кошка Далай-Ламы. Чудесное спасение и удивительная судьба уличной кошки из трущоб Нью-Дели - Дэвид Майчи

В моей жизни происходило то же самое. Мне предстояло стать матерью. Тело мое стремительно менялось. Но я могла лишь гадать, что это означает для меня. Сколько котят у меня будет? Изменят ли они нашу жизнь в Джоканге? Будут ли они гималайскими, полосатыми или какими-то иными?

Одно я знала точно: я могу рассчитывать на полную поддержку Далай-ламы. Когда, вернувшись от ветеринара, Чогьял сообщил Его Святейшеству новости, лицо Далай-ламы просияло:

– Надо же, как необычно!

Наклоняясь, чтобы погладить меня, он светился от радости, как ребенок.

– Котята Снежного Барса. Это будет прекрасно!

Неожиданные и внезапные перемены произошли еще в одной сфере моей жизни, которая, как мне казалось, так и останется неразгаданной. Я говорю о моем происхождении. Когда Таши и Саши рассказали о моей матери, Чогьял вместе с ними отправился в Дели, чтобы найти семью, в которой она жила. Мальчики сразу же нашли нужный дом, но ворота оказались заперты. Дом находился под охраной. Непохоже было, чтобы в нем кто-то жил. И никаких кошек. Чогьял оставил охранникам записку, но ответа так и не пришло.

Неудивительно, что у меня было ощущение того, что я живу в эпоху перемен. Тектонические пласты жизни сдвигались и перемещались. Жизнь никогда больше не будет прежней. И это меня возбуждало – и радовало. Но, вспоминая Геше Вангпо, я понимала, что у меня есть все необходимое. Только от меня зависит, будут ли происходящие перемены позитивными. Я не собиралась прятаться от них. И не собиралась я пропустить открытие «Кафе Франк», которое потребовало стольких усилий.

Церемония была назначена на шесть вечера, но я спустилась с холма заранее. Моя любимая полка осталась на прежнем месте. Зону ремонта больше не отгораживали высокие ширмы – лишь большие листы бумаги, скрепленные широкой красной лентой.

По мере приближения назначенного времени стали собираться люди. Все они давно жили в Маклеод Гандж. Многих я знала по Джокангу. Госпожа Тринчи пришла прямо из парикмахерской – в честь столь важного события она сделала красивую прическу. Черное платье, золотые украшения и яркий макияж сразу подчеркивали ее европейское происхождение.

Был приглашен и Чогьял – ведь это именно он был когда-то опекуном Кай-Кай. Франк провел его в зал, чтобы показать корзинку под стойкой, где сидели отмытые чуть не до блеска Кай-Кай и Марсель с красно-золотыми бантами на шеях.

Подали напитки и канапе. Разговоры стали громче. Среди гостей я заметила хозяйку магазина сниженных цен, госпожу Пател. Она всегда радостно приветствовала меня, когда я проходила мимо, но больше ничем меня не угощала, что ее страшно расстраивало.

Здесь же был и Сэм, на удивление оживленный и жизнерадостный. Темно-синяя рубашка особенно хорошо смотрелась в сочетании с белым льняным пиджаком. Последнее время он постоянно находился в ресторане. Вместе с Франком они принимали активнейшее участие в устройстве книжного магазина. Приняв предложение ресторатора, Сэм постарался стать другим человеком. Он согласился возглавить книжный магазин, связался с представителями различных издательств, изучил принципы выкладки книг и сувениров и весьма энергично занялся подбором ассортимента. Я видела, как он самостоятельно проверял качество работ и добивался от мастеров идеального выполнения.

Конечно же пришел и Тенцин – дипломатический представитель Его Святейшества разговаривал с двумя учеными из Гарварда. На открытие книжного магазина Франк пригласил и Геше Вангпо. Лама стоял в центре зала в окружении монахов Намгьяла.

Франк расхаживал по залу, общаясь с гостями. Он чувствовал себя как рыба в воде. Я обратила внимание на то, что его сопровождает очень красивая женщина лет тридцати.

После встречи с Геше Вангпо Франк стал каждую неделю посещать занятия в храме. С ним произошла разительная перемена. Золотая серьга и цветные шнурки ушли в далекое прошлое. Он перестал брить голову, а волосы у него оказались на удивление густыми и красивыми. Изменилась и одежда – она перестала быть такой облегающей. И черного цвета в ней стало меньше.

Но самые серьезные перемены произошли в его душе. Я уже забыла того постоянно раздраженного сквернослова, который превращал жизнь поваров и официантов в ад. Да, порой он взрывался и проявлял нетерпение, но больше не считал подобное поведение естественным и достойным. Напротив, такие взрывы страшно смущали и расстраивали его. Франк перестал при каждом удобном и неудобном случае упоминать Далай-ламу и говорить о дхарме. Он больше не сообщал своим гостям, что Ринпоче – кошка Далай-ламы. Я неделями не слышала от него ни одного упоминания о буддизме.

Но что это за молодая женщина рядом с ним? На этой неделе она побывала в ресторане дважды. В первый раз они с Франком более двух часов разговаривали, сидя за столиком на свежем воздухе. Во второй раз он провел ее на кухню, где она долго беседовала с братьями Драгпа и с Кусали.

Сегодня на ней было платье кораллового цвета. Длинные черные волосы она собрала в красивый пучок на затылке. В ушах, на шее и запястьях поблескивали со вкусом подобранные украшения. Я подумала, что никогда прежде не видела такой женщины – во всем ее облике чувствовались внутренняя сила и внимание к людям. Когда Франк знакомил ее с гостями, те сразу же поддавались ее обаянию. Да, спутница Франка умела произвести впечатление.

Я сидела на своей подушке с лотосами между Vogue и Vanity Fair, прислушиваясь к ощущениям в своем заметно увеличившемся животе. Все происходящее мне страшно нравилось. Я с удовольствием наблюдала за гостями и старалась в полной мере осознать этот момент моей жизни.

Лежавшая под стойкой в своей корзинке Кай-Кай появилась в моей жизни одновременно с гуру самосовершенствования Джеком. Оба они помогли мне понять всю глупость ревности и зависти к прекрасной жизни других. Они научили меня тому, что истинное счастье проистекает от искреннего желания дарить счастье другим и от готовности помочь им освободиться от всех видов неудовлетворенности. Я поняла, что источник счастья – это любовь и сострадание.

Госпожа Тринчи научила меня тому, что одного лишь знания и понимания недостаточно. Осознание истины следует довести до такого уровня, чтобы оно начало по-настоящему менять наше поведение. Такой уровень называется реализацией.

Многие люди в моем окружении уделяли большое внимание осознанности. Они помогли мне понять, насколько важно жить настоящим моментом. Только так можно в полной мере прочувствовать все богатство и разнообразие повседневной жизни. Глубоко осознав и прочувствовав текущий момент, можно воплотить реализацию в действие – не говоря уже об истинном наслаждении от каждой чашки кофе.

Франк стал моим учителем в таком неприятном вопросе, как комки шерсти. Он показал мне, как опасно думать только о себе и представлять, что весь мир вращается только вокруг меня. Благодаря ему я поняла, что дхарма – это не провозглашение высоких принципов, не одежда, привлекающая внимание. Мне стало ясно, что мало называть себя буддистом. Нужно, чтобы эта философия пронизывала каждое твое слово, каждую мысль и каждый поступок.