Как мамочка за чудом ходила - Ирина Семина

— Назовите причину прибытия! — приказал механический голос из трубки.

— Здравствуйте, меня зовут…

— Назовите причину прибытия…

— Понимаете, у меня сын…

— Назовите причину прибытия…

— Мой мальчик не хочет жить…

— Назовите причину прибытия…

— Я хочу, чтобы мой мальчик жил!!! Радовался жизни и был успешным!!! — изо всех сил крикнула в трубку она.

— Запрос зарегистрирован… Запрос зарегистрирован… Ждите ответа… Ждите ответа…

Мамочка перевела дух. Было ей тревожно и неуютно. И этот голос! Неживой, равнодушный. Хотя — кто его знает, как тут все устроено, По Ту Сторону Тьмы???

Через какое-то время телефон ожил.

— Идите туда — не знаю куда. Ищите то — не знаю что.

— Куда идти? Что искать? — завопила мамочка, но телефон уже умолк — только короткие гудки пищали.

Мамочка вышла из булки и заплакала. Ну вот, оказалась бог весть где, да еще шутки дурацкие от какого-то автоответчика. Но слезы скоро иссякли: пожалеть все равно было некому, и какой тогда смысл плакать?

И она побрела куда глаза глядят — согласно инструкции. «Иду туда — не знаю куда. Ищу то — не знаю что», — бормотала она, пристально вглядываясь в залежи всякого хлама. И вдруг впереди что-то блеснуло — да так, что она зажмурилась. Туда и пошла. Вскоре она увидела, что внимание ее привлекло треснутое зеркало. Большущее такое, стояло, прислоненное наискось к какому-то обломку скалы. Она глянула в зеркало — и отшатнулась. Оттуда на нее смотрела старуха — страшная, седая, изможденная, с полубезумными глазами, такая, что и в кошмарном сне не приснится.

— Не падай в обморок! — оскалила зубы старуха в подобии улыбки. — Что, себя не узнаешь?

— Я не такая! Это не я! — в ужасе отпрянула мамочка.

— А я — твоя оборотная сторона, — заявила старуха. — Мы ж По Ту Сторону Тьмы, а здесь все шиворот-навыворот.

— Ну, раз так, тогда ладно, — постаралась взять себя в руки мамочка. — Хотя все равно страшно…

— Ты бы и стала такой в конце концов, если бы вовремя с иглы не соскочила, — «утешила» старуха.

— Что вы такое говорите? — опешила мамочка. — Что значит «с иглы»? Да я никогда на ней не сплела, я вообще никогда эту мерзость не пробовала.

— Да-а-а-а? — издевательски протянула старуха. — Да ты этой мерзости выше крыши нахлебалась! От мужа! Скажешь, нет?

— Не скажу, — чуть помедлив, через силу признала мамочка. — Мерзости я нахлебалась, это да. Ну так это он наркозависимым был, не я…

— А ты была нарко-со-зависимой, — сообщила старуха. — Сама такого в жизнь привлекла. Он себя топил, ты его спасала, так и жили.

— А как еще? Он же муж мне был, отец моего ребенка, — стала оправдываться мамочка. — Ребенку нужен отец…

— А чего тогда разошлась? — усмехнулась старуха.

— Сын попросил, — неохотно вспомнила мамочка. — Он такого в детстве насмотрелся, не привели Бог никому! Сын, сыночек, он сам, ему тогда и четырех еще не было, сказал мне: «Мама, мамочка, давай уйдем от папы и будем жить вдвоем!» Тогда я и решилась.

— Стало быть, трехлетний ребенок на себя такую ответственность принял? Рано, раненько ему стать взрослым пришлось, — ядовито прокомментировала старуха. — Не было у него, значит, на тебя опоры…

— Ох и жестокая ты, — подивилась мамочка. — Наотмашь бьешь.

— Я — это ты, — напомнила старуха. — Ну а на отца у него была опора? Как думаешь?

— Да какая там опора, — передернулась мамочка. — Наркоман, этим все сказано. Не хочу даже вспоминать.

— Небось не раз ему смерти желала, да?

— Никогда я ему смерти не желала, вы что! — возмутилась мамочка. — Я не зверь! Нельзя живому человеку смерти желать, какой бы он ни был!

— Ага. Верю. Но так-то вот думала хоть раз: «Уж лучше бы тебя вообще не было»? Или «Хоть бы ты сгинул куда-нибудь подальше, и не видеть тебя»? Или хоть «Провались ты!»?

— Думала, — призналась мамочка. — И не раз думала.

— А это и есть пожелание разрушения, то есть смерти, — подсказала старуха. — Тайное твое Желание…

— А вы бы смогли сохранять равновесие и спокойствие, живя с наркоманом? — запальчиво вскинулась мамочка.

— Я и не смогла, — пожала плечами старуха. — Ты чего, забыла? Ведь я — это ты… Только ты вовремя соскочила, а я — нет. И вся моя жизненная энергия улетела в Черную Дыру. И его не спасла, и себя иссушила.

— Ладно, Бог с ним, — устало сказала мамочка. — Что сейчас об этом??? Мне о сыне думать надо. Велено идти туда — не знаю куда, искать то — не знаю что. Не подскажете направление?

— Верной дорогой идешь, милая, — хохотнула старуха. — В прошлое, в прошлое! Там все разгадки. Вот меня нашла — уже часть дела сделана. И я тебе вот что скажу: сын — это часть отца, его плоть и кровь, как ни крути. Желая мужу смерти, ты и на сына ее тень набрасываешь. Даже если любишь больше жизни!

И я тебе вот что скажу: сын — это часть отца, его плоть и кровь, как ни крути. Желая мужу зла, ты и на сына ее тень набрасываешь. Даже если любишь больше жизни!

— И что делать? — помертвела мамочка.

— Прощения просить за то, что вольно или невольно смерти пожелала. Задним числом, — посоветовала старуха. — Даже если человека уже на свете нет — он услышит, поймет, примет, и освободишься ты от этой незримой связи.

— Спасибо. Куда мне теперь? — спросила мамочка.

— Твой компас — душа, — ответила старуха. — Она подскажет. Она всегда подсказывает. Только мы ее слушаем редко.

— А как же вы? Так здесь и останетесь? Может, вам помощь какая нужна? — спохватилась мамочка.

— Благодарствую, что предложила. Да только мне уже ничего не нужно. Я давно умерла, — ответила старуха.

И зеркало, лопнув, с треском разлетелось на тысячи мелких осколков. Мамочка зачем-то подобрала один из них и положила в карман. Так, на память.

И двинулась она дальше. Душа ничего такого особенного не подсказывала, так что шла мамочка просто так, где поровнее. И вскоре почувствовала гнусный запах — как будто тухлые яйца смешались с дохлыми кошками. Хотела было повернуть, обойти, но тут душа голос подала: «Нет, прямо! Туда иди, туда!» Мамочка не стала кочевряжиться, пошла прямо, и вышла она к какой-то яме, до краев наполненной не то грязью, не то еще чем похуже. На поверхности то тут, то там плавали какие-то кочаны и сучья.

— О господи! — ахнула мамочка, присмотревшись. Вовсе не кочаны и сучья это были — головы и руки.

На звук все головы завертелись, увидели ее, руки-сучья протянули, и сразу началось:

— Спаси-и-и-и-и…. Помоги-и-и-и-и…. Протяни руку помощи… А-а-а-а-а-а…. Погиба-а-а-а-ем….