Последний предел - Даниэль Кельман

— Ну наконец-то! — воскликнул Каминский из-за двери. — Несите сюда, вы должны нарезать мне мясо! Вам придется подождать, Цёльнер!

Я повернулся и побрел к себе в номер.

Когда я вошел, звонил телефон. Наверняка Мегельбах, решил я, хочет попросить извинения. Я снял трубку, но услышал только долгие гудки, — я ошибся, звонили по мобильному телефону.

— Где вы? — крикнула Мириам. — Он у вас?

Я отключил телефон.

Раздался еще один звонок. Я взял трубку, отложил ее, подумал. Глубоко вдохнул и поднес ее к уху.

— Алло! — начал я. — Как дела? Откуда у вас мой номер? Обещаю вам…

Больше я не сумел вставить ни слова. Медленно ходил туда-сюда, подошел к окну, постоял, прижавшись лбом к стеклу. Опустил телефон и выдохнул: стекло слегка затуманилось. Снова поднял аппарат к уху.

— Вы что, хотите выставить себя на посмешище? — сказал я. — Никто его не похищал! Да он прекрасно себя чувствует, мы просто путешествуем вместе. Присоединяйтесь, если хотите.

Я невольно отдернул телефон от уха — оно у меня даже заболело. Рукавом протер запотевшее стекло. Даже держа телефон в полуметре от головы, я различал каждое слово.

— Вы разрешите мне хоть что-нибудь вставить?

Присел на кровать. Свободной рукой включил телевизор: в декорациях, долженствующих изображать пустыню, скакал всадник, переключил на другой канал, домохозяйка любовалась полотенцем, на другой канал, редактор новостей культуры Верена Мангольд с серьезным выражением лица что-то говорила в микрофон, выключил.

— Так вы разрешите мне сказать?

На сей раз удалось. Она замолчала так внезапно, что я этого даже не ожидал. Несколько секунд мы оба ошеломленно вслушивались в тишину.

— Во-первых, на слово «похищение» я никак реагировать не буду, до такого уровня выяснения отношений я не опускаюсь. Ваш отец просил меня его сопровождать. Для этого мне пришлось изменить свои планы, но из уважения и… дружеского расположения я согласился. Наш разговор я записал на кассету. Так что забудьте о полиции, над вами просто смеяться будут. Мы остановились в первоклассном отеле, ваш отец удалился в свой номер и просил его не беспокоить, завтра вечером я привезу его обратно. Во-вторых, нигде я не рылся! Я даже не видел ни подвала, ни письменного стола. Это чудовищная инсинуация! — Уж теперь-то она, наверное, заметила, что меня голыми руками не возьмешь… — И в-четвертых… — я запнулся… — в-третьих, о цели нашего путешествия я вам ничего не скажу. Пусть он сам потом объяснит. Я слишком… многим ему обязан. — Я встал, мне понравилось, как звучит мой голос. — Да он просто расцвел. Свобода идет ему на пользу! Если бы я рассказал вам, что он только что… Давно пора было кому-нибудь вытащить его из этой тюрьмы!

Что? Я изумленно прислушался. Мне не показалось? Я нагнулся и зажал другое ухо. Нет, не показалось.

— По-вашему, это смешно?

В ярости я стукнулся коленом о тумбочку.

— Да, именно так я и сказал. Из этой тюрьмы. — Я подошел к окну. Солнце низко нависло над крышами, башнями, антеннами. — Из тюрьмы! Если вы сейчас же не перестанете смеяться, я отключу телефон. Слышите? Если вы сейчас же…

Я нажал на кнопку.

Отшвырнул телефон и метался по номеру, от злости у меня перехватило дыхание. Потер колено. Не стоило вот так просто прерывать разговор. Стукнул кулаком по столу, нагнулся и почувствовал, что приступ ярости медленно проходит. Подождал. Но, как ни странно, она не перезвонила.

Вообще-то все прошло не так уж плохо. Я для нее шут гороховый, значит, она ничего не предпримет. Что бы ее так ни рассмешило, я, очевидно, все рассчитал правильно. Опять все рассчитал правильно. Да у меня просто талант.

Посмотрел на себя в зеркало. А может быть, он и прав. Конечно, лысины нет, но линия волос надо лбом чуть заметно отодвинулась, и от этого мое лицо стало казаться круглее, старше и немного бледнее. Не так уж я и молод. Встал. Да и пиджак сидит на мне неловко. Поднял руку и опустил, мое отражение, помедлив, сделало то же самое. Или пиджак ни при чем? Сутулюсь, а ведь раньше я никогда этого не замечал. «Да ладно, чего там, забудь!» Что забыть, черт возьми? «Может быть, у тебя еще есть шанс». Над чем смеялась Мириам?

Нет, я слишком долго сидел за рулем, я просто переутомился. Что они все имели в виду? Я покачал головой, бросил взгляд на свое отражение и тут же снова отвернулся. Что же они, черт возьми, имели в виду?