Отдавая – делай это легко - Кира Александрова

Тело словно мешок, набитый опилками, вроде бы целое, но каждая клеточка – по отдельности.

– Мам, познакомься, это моя Даша, – он потянулся и взял сидевшую рядом девушку за руку, но почти не ощутил прикосновения.

Даша уткнулась лицом в колени и заплакала, даже не пыталась сдержаться. Бьянка сидела в кресле-качалке, она почти слилась с темной серо-зеленой кожей сиденья.

– Очень приятно, – в ее голосе не слышалось тревоги, он казался спокойным и бесчувственным, – Бьянка, мама Томаша.

Даша всхлипнула и обернулась – Бьянка даже не изменилась в лице.

– Надеюсь, ты кое-что прояснишь, – она старалась сохранять ледяное спокойствие, слава богу, есть кому плакать. Когда рядом находится тот, кто слабее, силы удваиваются.

– Даша, у меня к тебе просьба, – он отвел глаза от матери. – Нужно съездить к Полине, она ждет меня и наверняка злится.

Девушка закивала.

– Только заеду переодеться, – она все еще вздрагивала, смахивая с ресниц последние капли.

– И еще, – Том снова обратился к Бьянке, – очень пить хочется, заваришь чайку?

Бьянка ничего не ответила, но тут же встала и удалилась на кухню. Как только фигура матери скрылась за дверью, Даша снова села на колени около Томаша.

– Прости меня, прости, пожалуйста, я не знала, что они задумали, даже не предполагала, что Макс в этом участвует, – она тараторила, опасаясь, что Бьянка вернется слишком быстро.

– Эй, да все нормально, ведь они ничего тебе не сделали? – он прислонил к ее щеке ладонь. Даша замотала головой и передернулась – рука совсем ледяная!

– Тебе холодно?

– Это хорошо, гораздо лучше, чем когда жарко, – он улыбнулся. – Поезжай, хуже не будет. Обещаю.

Том притянул ее к себе и поцеловал. Губы – тоже холодные, слишком холодные. Даша на всякий случай укрыла еще одним одеялом и тихонько вышла, не дожидаясь Бьянки. Три дня, проведенных вместе с матерью Тома, выжали из нее все силы.

* * *

– Он бы умер, мама, умер у меня на глазах! Даже рукоятка ножа вошла до половины, – Томаш чувствовал себя виноватым под мучительным уставшим взглядом Бьянки. – И он оказался нормальным парнем, дотащил меня до дома, – усмехнувшись, подтянулся на руках и присел, облокотившись на спинку дивана. Бьянка подала чай с медом и лимоном. – Сколько дней я провалялся?

– Четыре.

– Да я, наверно, воняю, как бездомная псина! Наберешь ванну? Только не очень горячую, у меня до сих пор все внутри полыхает.

– Пообещай, что съездишь к Феликсу. Он хотел повторить снимки. А кто это – Полина?

– Случайная знакомая, ей всего одиннадцать. Она сирота.

– Она здорова?

– Физически – здорова.

– Тогда что с ней не так?

– Я же сказал, она сирота.

– У нас миллионы сирот в стране, я хочу знать, почему девочка оказалась рядом с тобой, – в голосе Бьянки зазвучали повышенные тона.

– Мама, что ты имеешь в виду?

– То, что вокруг тебя собираются непростые люди, как будто ты притягиваешь убогих и калек! – ее губы задрожали, глаза стали влажными. – Я умоляла тебя не делать этого, а теперь еще и эта Даша появилась! Том, сынок, послушай меня!

– Нет, мама, это ты послушай, – он не просто повысил голос, спокойный низкий тембр сменился на звучный, отрывистый и категоричный тон, – я очень тебя люблю, и это твоя заслуга, что я дожил до своих лет, что я – почти нормальный, не урод, не карлик, не инвалид на коляске. Но я все чаще спрашиваю себя: зачем я такой живу? Какая польза от меня? Что я дам миру взамен того, что могу жить?

– Что значит – зачем? Все мы живем и что-то делаем, рожаем, воспитываем, учим детей, любим, страдаем, радуемся, дарим радость близким.

Бьянка растерялась. Честно говоря, она не знала, что ответить, поскольку сама много лет назад задавала подобный вопрос себе, Богу и Вселенной, надеясь получить внятный ответ. Но получила его спустя много лет, когда поняла, что ее миссия заключалась в том, чтобы выносить, родить и выходить удивительного, непохожего на других ребенка. Сохранить эту драгоценность, вынести все испытания и трудности, не поддаться слабостям и не свалиться в долгоиграющую депрессию. И Мироздание поверило, дало шанс, и она использовала его. И вот теперь ее сын задал тот же самый вопрос, ему предстоит определить свои цели и ориентиры в жизни, как бы это ни было тяжело, она, мать, должна позволить ему сделать свой выбор.

– А что если мой дар и есть то, что я должен делать? Ведь только подумай, у того парня тоже есть мама и отец, может, еще братья и сестры, бабушка, дед.

Все они любят его, сколько горя удалось избежать, скольких страданий! Неужели тебе самой стало бы легче, если б я оставил Макса валяться в грязи под дождем с куском металла в легком? Ради собственного благополучия? Разве ты любила бы меня по-прежнему? – Том глотнул чай и сморщился: слишком горячий.

– Прости, я добавлю холодной воды.

– Нет, мама, это не важно! – Том взбесился. – Чай горячий – какая чушь! Посмотри на меня и ответь: ты любила бы меня так же сильно, зная, что я бросил умирать человека? Может, надо было оставить ту девочку на дне? И сейчас она не сидела бы около меня трое суток! Я бы жил как раньше, однообразной скучной жизнью, никому не нужный, никому не интересный, как бесполезный нарост на дереве! Тот хотя бы насекомых кормит…

– Даша? Это была Даша в… бассейне?

– Да, я почти уверен.

– Откуда ты знаешь? – Бьянка уставилась на сына, но по его взгляду поняла, что он прав, без сомнения. И не важно, откуда он знает.

– Мама, она несет свет, понимаешь? Я живу с ней рядом, по-настоящему живу!

– С ней? А я? Это ведь я страдала, не спала сутками, месяцами, годами, охраняя тебя от судьбы, Томаш!

– Мамочка, родная моя! Ты самая лучшая мама на свете, самая любимая. Мне даже ни разу не пришло в голову спросить про папу, всегда только ты и я, даже там, где у других детей обычно стоят фотографии отцов – там мы с тобой! Ты дала мне самое ценное – жизнь. Ты – это я! А она – воздух, которым дышу. Я не смогу без нее, не смогу жить. Понимаешь? Не лишай меня воздуха, мама! Не лишай меня жизни! – его глаза засияли привычным песочно-голубым светом. В руках появилось тепло, а на лице – настоящий здоровый румянец.

– Скажи, у тебя хоть кто-то был за это время?

– В каком смысле?

– Мама, именно в том самом! У тебя были мужчины после моего рождения? Случайные знакомые? Друзья? Любовники?

– Честно?

– Ну, по возможности. Если совсем не можешь – соври.

– Мой сын такой взрослый, что начал хамить.

– Нет, мам, ты не поняла.

– Я поняла, поняла. Что ж, хочешь правды? Тогда получай – нет!