Рождественское благословение - Донна Ванлир

– Жизнь пробегает мимо, пока ты подгоняешь часы.

Я отвез ее в палату и помог лечь в постель.

– Спасибо, Натан.

Я с улыбкой повернулся проверить, как там Чарли. Мальчик спал, и я потихоньку вышел в коридор. По дороге я напомнил медсестре, что Меган нужно снова подключить к телеметрии. Уходя домой, я знал, что буду думать о Меган всю ночь.

После полуночи Чарли заворочался в постели. Рич, спавший рядом на маленькой кушетке, сразу же проснулся и подошел к сыну.

– Ничего не болит?

– Просто устал, – ответил Чарли.

– Ты поспи, а когда проснешься, я буду здесь.

– Пап, я устал, а спать не хочется. Расскажи мне про Аляску.

Первые годы службы в военной авиации Рич провел на Аляске, и Чарли очень любил слушать истории о том, как отец бродил по горам, встречал лосей и северных оленей, видел медведей, ловил палтуса и смотрел, как играют в воде выдры и проплывают моржи.

– Когда-нибудь мы с тобой туда поедем, – пообещал Рич. – Будем ловить рыбу и смотреть, как подплывают к берегу киты-белухи.

Через пять лет после женитьбы Рич уволился из армии. Позже он говорил, что это было худшее решение, которое он принял в жизни. Рич безуспешно искал работу, а счета за лечение Чарли все росли.

– Я только и делаю, что хожу по собеседованиям, а моя работа достается другим! – раздраженно говорил он.

Родители часто ссорились, и их споры пугали Чарли.

– Папа, расскажи мне про Аляску, – попросил как-то Чарли посреди особенно ожесточенной ссоры. Наверное, он надеялся отвлечь отца от мыслей о деньгах и счетах.

– Чарли, мы никогда не попадем на Аляску! У нас просто не будет на это денег!

Рич тут же пожалел о сказанном. Он бы с радостью пообещал сыну, что отвезет его куда угодно, но не хотел лгать. Им никогда не накопить денег на путешествие. Лесли работала неполный день, и на ее доходы семье было не прожить, а счета за лечение все множились. В почтовом ящике появились первые письма от судебных приставов, и Рич не выдержал. Он ушел из дома, когда Чарли было пять лет, а Мэтью – три года.

– Все образуется, – уговаривала его Лесли, однако Рич укладывал сумки и не слушал ее. Ему казалось, что без него мальчикам только лучше. Он станет посылать им столько денег, сколько заработает, но жить они будут порознь. Рич не находил в себе сил и ответственности содержать семью.

Спустя пять месяцев Рич позвонил Лесли.

– Я хочу вернуться домой. – Она молча слушала. – Лучше жить в бедности, но вместе с тобой и с мальчиками, чем сходить с ума без вас.

В конце концов, Рич нашел постоянную работу – стал водителем грузовика. Однако дом им купить не удалось – банк отказал в ссуде, потому что глава семьи работал в последние годы от случая к случаю.

– Я так устал ждать! Терпеть не могу эту конуру, – пожаловался однажды Рич. Он сидел на кровати рядом с Лесли, а Мэтью устроился между ними. Чарли остановился у открытой двери, слушая отца. – Мы же порядочные люди, Лесли. Мы много работаем. Почему нам отказали?

– Давай будем это делать вместе, папа! – Чарли запрыгнул на кровать и втиснулся между родителями, раскачивая под Мэтью матрас.

Мама и папа однажды расстались, и Чарли был готов на все, лишь бы не дать им разойтись снова.

– Делать что? – спросил отец.

– Ждать вместе! Я могу ждать сколько угодно, хоть вечно… если надо.

Когда Чарли был совсем маленьким, Рич и Лесли с ужасом ждали, когда врачи поставят ему диагноз, потом мучились вместе с сыном от операции к операции. Затем Чарли стало лучше, и несколько лет он почти ничем не отличался от своих ровесников. Только в последнее время начались ухудшения. Пять месяцев назад доктор Гёрц, заподозрив неладное, оставил Чарли в больнице на несколько дней, чтобы сделать анализы и кардиограммы, а потом пригласил родителей мальчика на консультацию.

– Сердце Чарли бьется нерегулярно, – сообщил им доктор.

Лесли стиснула руку мужа.

– Что это значит? – спросил Рич.

– Возможно, ему будет достаточно принимать лекарства.

– А если недостаточно? – спросила Лесли, чувствуя, что доктор недоговаривает.

– Тогда это будет означать, что его сердце слабеет.

По щекам Лесли потекли слезы. Когда родители взяли себя в руки, доктор Гёрц привел Чарли и рассказал мальчику кое-что о его диагнозе. Посмотрев на мать, Чарли догадался, что она плакала.

– У вас были когда-нибудь пациенты с такой болезнью, как у меня? – спросил врача Чарли.

– Да, и много.

Мальчик снова посмотрел на родителей и на доктора.

– Что самое худшее в приеме лекарств?

– Ждать, когда они подействуют, – ответил доктор.

Чарли триумфально улыбнулся.

– Это не страшно! Мы умеем ждать!

Слушая рассказ Рича об Аляске, Чарли уснул. Когда он открыл глаза, отец сидел рядом и читал.

– Все ждешь, пап? – спросил Чарли.

Рич взглянул на сына поверх книги.

– Если надо, я буду ждать вечно.

Доктор Гёрц сдержал слово и утром отпустил Меган домой.

– Аритмии нет, – сказал он, проводя осмотр. – Однако я прошу тебя немного отдохнуть, всего несколько дней. Будем надеяться, что все пройдет само собой.

Меган собралась было возразить, но врач покачал головой.

– И не бегать. Совсем.

– Сколько дней?

– Неделю.

– Почему? Мне гораздо лучше! Вы сами так сказали…

– Не совсем. Я сказал, что у тебя нет аритмии, но отчего-то же ты упала в обморок? По правде говоря, я надеюсь, что расстаюсь с вами обоими надолго, если не навсегда.

– Мне тоже можно домой? – спросил Чарли.

Доктор Гёрц показал на дверь.

– Уходи! И побыстрее! Бегом!

Чарли сбросил одеяло и уселся на кровати, болтая ногами.

– Знаешь, Чарли, радуйся, что я не принимаю твое веселье на свой счет!

Лесли рассмеялась и помогла сыну собрать одежду. Аллисон смотала шнур от плеера Меган и спрятала его в сумку.

Меган обняла доктора.

– Не обижайтесь, док!

Он остановился у двери.

– Не буду. Но если ты не станцуешь со мной при лунном свете, точно обижусь!

– Откуда вы знаете? – задохнулась от удивления Меган.

Доктор Гёрц улыбнулся и вышел из палаты.

– У меня всюду глаза и уши, – сказал он уже из коридора.

Меган подбежала к двери и крикнула ему вслед: