Перекрестки - Уильям Пол Янг

Сделав это сообщение необычайной важности, Сэм смахнул с лацкана пиджака невидимую пушинку.

— Да-да, — подтвердил Билл, — вот кто мы такие, сэр. Смотрители стен, всех стен. Мы очень умелые смотрители, каждый из нас очень занят, мы смотрим за этими стенами, очень прилежно смотрим, и мы… — Он, похоже, никак не мог закончить фразу и постепенно затих.

— И еще мы садовники, — сообщил Сэм. — Мы выпалываем сорняки.

— Выпалываете сорняки? Я тут, кроме сорняков, ничего не вижу.

— Да, не видите… Однако, сэр, прошу прощения, но мы хорошо справляемся со своей работой: смотрим за стенами и выпалываем. — Говоря это, Сэм вертел головой, высматривая что-то, и, очевидно высмотрев, просиял. — Видите вон там, сэр? — Ткнув коротким пальцем в сторону, он сошел с дорожки и вытащил из земли какое-то растение, росшее рядом с валуном. Он торжествующе протянул Тони прекрасную дикую розу, обреченную им на гибель.

— Но это же цветок! — воскликнул Тони.

Сэм внимательно осмотрел розу.

— Ну что вы, сэр! Это сорняк. Видите, он цветной, значит сорняк. И он весь покрыт этими гадкими колючими…

— Шипами, — подсказал Билл.

— Да, шипами. А зачем цветку шипы? Только сорняку они нужны. Поэтому мы выпалываем их и сжигаем, чтобы они не распространялись. Вот этим мы и занимаемся, и очень умело, сэр.

— Вот что, — гневно произнес Тони. — Я тут хозяин, и я запрещаю вам выпалывать и сжигать цве… сорняки, даже если у них шипы. Ясно?

У парочки был такой вид, будто их застукали за кражей сладостей из буфета.

— Вы уверены? — переспросил Сэм. — А что если эти сорняки со своим гадким неприятным цветом и своими шипами разрастутся тут по всей территории?

— Да, я уверен! Сорняки больше не полоть! Вам ясно или нет?

— Ясно, сэр, — пробормотал Билл. — Но я не буду говорить это другим, нет-нет.

— Другим? — переспросил Тони. — А сколько вас тут?

— Сотни! — выпалил Билл и повернулся к Сэму то ли за разрешением, то ли за поддержкой, но, не получив ни того ни другого, продолжал: — Ну хорошо, тысячи. Нас тут тысячи. — Он помолчал, словно обдумывая что-то. — А честно говоря, даже миллионы. Нас миллионы — тех, кто выпалывает сорняки и смотрит за стенами, мы все это делаем… полем и смотрим… миллионы, миллионы выпалывателей сорняков и смотрителей стен…

— Мне надо увидеться с ними, — заявил Тони.

— Не получится, — отозвался Сэм с фальшивой льстивой улыбкой.

— Почему это?

— Потому что… — протянул Билл, подыскивая слова, чтобы дать надлежащий ответ, — потому что нас не видно, вот почему. Мы невидимки! Миллионы невидимых смотрителей, выпалывающих сорняки.

— Но я же вижу вас.

— Ну… — протянул Билл, — это потому, что у нас не было выбора. Если уж они посылают тебя сделать что-то, лучше подчиниться, а не то…

Сэм отвесил Биллу очередной подзатыльник и одарил Тони еще одной фальшивой улыбкой.

— «Они» — это кто? — спросил Тони.

— Ну… — ответил Сэм, — в каждой порядочной организации есть руководство, которое устанавливает порядок и следит за ним. Наши… — Он выжидательно посмотрел на Билла, словно желая проверить, знает ли тот нужное слово.

— Благодетели, — отчеканил Билл.

— Именно. Так вот, наши благодетели, дали нам задание, возложенное на нас нашей организацией, — исполнить… — Он опять посмотрел на своего коллегу, который кивал при каждом слове, будто проверял заученный текст.

— …исполнить свой долг и обязанность, — закончил фразу Билл.

— Именно. Исполнить свой долг и обязанность: встретить вас и объяснить, что вы, ради собственного блага, должны держаться от нас подальше.

— Держаться подальше? — переспросил Тони. — Я собираюсь встретиться с этими вашими благодетелями.

— О, это никак невозможно, — с жаром произнес Билл, качая головой.

— Почему же?

— Потому что вы… взорветесь, вот почему, разлетитесь на миллионы и миллионы мелких кусочков. На маленькие осколки костей, обрывки плоти и омерзительные ошметки, разлетающиеся в миллион разных направлений… Неприятное зрелище — хотя по-своему, может быть, немного и приятное в своей мерзости, — с воодушевлением изливался Билл, в то время как Сэм многозначительно кивал. Глаза его смотрели чуть ли не с раскаянием, нижняя губа подрагивала.

— Взорвусь?! — воскликнул Тони. — И вы думаете, что я поверю этой чепухе? Знаете, мне кажется, пора вам уже назвать свои настоящие имена.

Коротышка посмотрел на товарища.

— Как считаешь, Хвастун, мы и вправду должны это сделать — сказать ему, как нас зовут?

— Да ты уже сделал это, болван! — негодующе бросил тот. — Сколько тебя ни наставляй, все без пользы. — Повернувшись к Тони, он произнес с ноткой надменного превосходства в голосе: — Итак, вы уже знаете, что я Хвастун. — Он слегка поклонился с важным видом. — А этого болвана, — он мотнул головой в сторону коротышки, — зовут Болтун. Раньше его звали Блефун, но он был недавно понижен в должности и переименован, потому что… — Он слегка наклонился к Тони, словно желая посвятить его в некий секрет. — Вы и сами, несомненно, понимаете почему.

— Так вас зовут Болтун и Хвастун? — удивился Тони. — Глупейшие имена! Кто дал вам эти смешные прозвища?

— Так вы же, кто еще! — бросил Болтун и получил свой подзатыльник.

— Да заткни же хлебало, олух! — прорычал Хвастун. — Это просто болезнь какая-то! Вот погоди, Эго съест тебя с потрохами, и кончится…

— Тихо! — скомандовал Тони. Оба чудака на удивление послушно замолчали и вытянулись перед ним в струнку. Бахвальство сменилось страхом. Они старались не смотреть ему в лицо — отводили взгляд в сторону или опускали на землю. — Как понять твои слова, Болтун? Я дал вам эти имена?

Болтун нервно переминался с ноги на ногу, словно что-то распирало его изнутри. Наконец нарастающее напряжение выплеснулось наружу:

— Так вы не узнаете нас?

— Где я мог познакомиться с такой смехотворной парочкой?

— Но это вы дали нам имена — точнее, другие нас так назвали, исходя из ваших решений и поступков. Мы принадлежим вам. Мы, так сказать, олицетворяем вашу болтливость и ваше хвастовство.

— Это правда, Тони, — прозвучал голос Бабушки, которая вдруг оказалась рядом. — Они находятся здесь потому, что ты дал им голос и место в своей душе. Ты считал, что они необходимы тебе для достижения успеха.

Собеседники Тони не подозревали о присутствии Бабушки, не видели и не слышали ее. Их нервное возбуждение нарастало.

— Так они и есть те самые сквоттеры! — понял Тони.

— Сквоттеры? — протестующе воскликнул Хвастун. — Мы не сквоттеры, мы живем здесь. Мы имеем полное право здесь находиться!