Женись на мне - Ирина Степановская

Я звонил ей по нескольку раз в день, при этом выглядел идиотом в глазах ее мужа, представляясь ее психотерапевтом – что было истинной правдой, – и выдумывал смешные предлоги, чтобы он позвал ее к телефону, мечтая хотя бы услышать ее ровный голос.

– Я скучаю без тебя! Я умираю! – звал я Анну, когда пребывание в мире без нее становилось невыносимым. Она приходила, скорее из любопытства, чем из желания меня утешить.

– Мне кажется странным ставить в зависимость от другого человека свою жизнь или смерть, – говорила она, опускаясь или в кресло в моем кабинете, зажатое между столом и кушеткой, или на постель, если встречи происходили в моей квартирке.

Иногда она раздевалась и без моего приглашения, всегда в определенном порядке, снимая тот самый серый брючный костюм, который я так любил на ней видеть. Жакет она вешала на плечики или в крайнем случае, предварительно тщательно сложив, на спинку стула. Туда же Анна пристраивала брюки и светлую блузку. Потом, оставшись в прозрачной рубашечке с бледной вышивкой на груди (бюстгальтера она не носила, так как считала, что у нее совсем маленькая грудь), без всякого стеснения снимала колготки и кружевные трусики, при этом совершенно не желая казаться сексуальной. Она будто говорила: «Ты знаешь обо мне всю правду. Я такая, какая есть, не хуже и не лучше. Твое дело – любить меня или оставаться равнодушным».

Чаще всего я смотрел на то, что она делает, с умилением. Иногда же меня охватывала безотчетная ярость.

– Зачем ты раздеваешься? – кричал я, швыряя в стену, а иногда и в голову Анны ее черные туфельки. – Ведь ты же меня не любишь!

– Поставь туфли на место, они дорогие, – спокойно отвечала она. – Ты сам говорил, что жить без меня не можешь. Если тебе не нужно мое присутствие, я уйду!

И однажды, после очередных нападок с моей стороны, она действительно ушла, надев свой костюм не торопясь, столь же педантично и аккуратно, как только что его сняла. Она ушла, прикрыв за собой дверь, а не хлопнув ею, и не звонила, и не приходила в течение долгих нескольких недель, пока я сам вдруг с очевидной ясностью не понял, что если не разыщу ее, то потеряю навсегда. Тогда я уже понимал, что не смогу без нее жить. Я стал звонить Анне на работу, но мне сказали, что она перешла в другое место. Несколько дней караулил ее возле дома, рискуя встретиться с ее мужем. Наконец я разыскал Анну. Она не ожидала увидеть меня и, когда мы встретились, огорченно покачала головой.

– Чего же ты хочешь? – резко спросила она. – Мою проблему решить не удалось. Лучше оставить все так, как есть.

Но я не мог от нее отказаться. Не понимаю, почему она не поставила окончательную точку на наших свиданиях в тот раз. Думаю, в глубине души она все-таки чувствовала нечто, заставляющее ее на что-то надеяться, и поэтому не расставалась со мной. Обращаться же к другому психологу она считала бессмысленным.

– Ты неглупый мальчик, ты учился в университете, – говорила она. – Наверняка ты читал те же самые книжки, что и другие маститые специалисты, и нет никаких поводов думать, что они вычитали в них больше, чем ты.

Я не мог с ней не согласиться. И как бы там ни было, мы встречались. Я – потому что еще не мог от нее освободиться, а она, наверное, просто от скуки.

Был поздний летний вечер, когда мы бесцельно шли по освещенному огнями городу после умиротворившего меня часа любви. Совсем недавно зацвела липа, и ее медовый запах смешивался с запахом разогретого асфальта и выхлопами машин. Мы вышли погулять, и по сравнению с жалким убранством моего обиталища синий весенний сумрак, суета на улице, мелькание рекламных огней казались мне праздничными. О чем думала Анна – неизвестно, ибо она молчала. Но я чувствовал по отношению к ней благодарность уже только за то, что она идет рядом со мной и что совсем недавно она позволила мне насладиться ее изысканным телом.

Мы вышли на площадь. У переливающегося огнями входа в казино было выставлено блестящее ярко-синее чудо – автомобиль, выиграть который могут якобы все. Я тогда еще только мечтал о собственной машине. Она знала об этой моей маленькой слабости.

– Ты играл когда-нибудь? – вдруг спросила она, и я не стал утаивать правду.

– Студентом, с ребятами. Меня часто обыгрывали – я не умею блефовать.

– Пойдем попробуем! – вдруг предложила она.

Я растерялся. Мне показалось, что в глазах ее мелькнуло какое-то странное выражение.

– Но ведь у меня нет денег! – В тот период заработок уходил на оплату скромного жилища, кое-какую еду и на книги, которые я покупал в несметных количествах.

– У меня есть! – сказала она. – Я сегодня буду играть первый раз в жизни! Ты ведь наверняка слышал, что новичкам везет? Я выиграю для тебя этот приз!

Она собиралась выиграть машину для меня! Я готов был внести ее в казино на руках – так меня умилила ее доброта, она собиралась играть для меня! В ту минуту мне даже не пришло в голову, чем это может закончиться. Конечно, я тут же полез к ней с изъявлениями нежности, но она меня легонько отстранила.

– Пойдем! Туда ведь не пускают без мужчин! – И Анна уверенно зашагала вперед. Я засомневался ровно на секунду – что-то странное в ее голосе все-таки меня насторожило, но, побоявшись отстать, я отбросил неясные сомнения и последовал за ней.

Конечно, в то, что она выиграет машину, я ни капли не верил, но чем черт не шутит! Для нее это развлечение. Пусть попробует разочек и уйдет!

Уж не знаю, правда ли статистика подтверждает, будто новички выигрывают, или это все рекламные трюки, но Анна буквально за десять минут проиграла все деньги, какие у нее были с собой, довольно крупную сумму. Служащий казино любезно предложил довезти ее до дома на огромном лимузине.

– Подожди меня здесь! – сказала она, когда мы въехали к ней во двор. – Я возьму деньги, мы поедем обратно! Я должна отыграться!

– Но твой муж! Что он скажет?!

– Он уже спит! – Она быстро скользнула в темноту, и я удивился и торопливости ее движений, и тому странному, непривычному оттенку в голосе, который появился у нее в это короткое время и которого я раньше никогда у нее не замечал.

Шофер равнодушно выключил двигатель и, откинувшись на сиденье, задремал, а я не мог найти себе места.

«Неужели так странно проявила себя ее скрытная натура? Но это может быть опасно! Страсть к игре – одна из самых разрушительных. Как остановить Анну?»

Она появилась достаточно быстро с потрепанной кожаной сумочкой в руках. Я догадался, что здесь она хранила семейные деньги.

– Поехали! – сказала Анна. Глаза ее напряженно блестели во тьме машины. Пролетавшие мимо уличные огни придавали взгляду выражение безумного веселья. Куда исчез присущий ей стальной блеск в глазах, ощущение холодного спокойствия, которые доводили меня до бешенства? Как будто в упоении, в предвкушении чего-то необычайного, сулящего экстаз, она схватила меня за руку. Рука ее, тонкая, но крепкая и сильная, теперь была холодна как лед, голова же горела.