Обнаженные мужчины - Аманда Филипаччи

На следующий день я позвонил моей матери, поскольку давно с ней не беседовал – с тех пор, как изменил номер телефона. Я хочу сделать еще одну попытку убедить ее, чтобы она отказалась подсылать ко мне своих насекомых.

Первое, что она говорит мне после того, как я здороваюсь, это:

– Ты изводишь моих агентов. Я хочу, чтобы ты перестал изводить моих агентов. Они обходятся мне недешево, а ты сводишь на нет их работу.

– Но они так очаровательны! Я ничего не могу с собой поделать.

– Это не сработает.

– Что именно?

– Говорить мне, что ты получаешь от этого удовольствие, просить моих агентов, чтобы они мне это говорили. Это меня не остановит.

– Вот и хорошо, потому что это действительно меня забавляет. Если ты остановишься, я найму своих собственных агентов, чтобы они подходили и беседовали со мной на улице.

Она вешает трубку.

Мои отношения с Лорой продолжают развиваться и углубляться, и я думаю, что она так же влюблена в меня, как я – в нее. Она не только нормальна, несмотря на некоторую странность, но еще и добродушна, естественна и жизнерадостна. И очень жалостлива. Она часто дает деньги нищим.

Примерно месяц прошел с тех пор, как я ушел с работы, а я еще и не начал подыскивать себе что-нибудь другое. Я сейчас так наслаждаюсь жизнью, что жаль менять ее каким-то образом. Мои сбережения тают не так уж быстро, поскольку Лора настаивает на том, чтобы платить за все, когда мы вместе. «Потому что я богата, – говорит она, – а ты нет, и я тебя люблю, так что это нормально». Она говорит, что, если мои сбережения закончатся, она будет меня поддерживать, пока у меня не возникнет желания снова поработать.

Однажды я рассказываю ей, что случилось в Диснейленде. Лора отвечает, что знает об этом: ей рассказала леди Генриетта. Она уверяет, что чувства ее ко мне не изменились из-за этого, и хотя она не в восторге от случившегося, при данных обстоятельствах меня нельзя слишком уж винить в случившемся, да и Сара явно слишком зрелая для своего возраста. А вот что Лора не одобряет – так это то, как леди Генриетта и Сара вовлекли меня во все это, не объяснив ничего заранее.

Я ее бойфренд. Да, я ее бойфренд. Это правильно, что вы смотрите на меня. Вероятно, она не стала бы знаменитой, если бы не я. Она так и сказала мне сама, в тот первый вечер: «Может быть, тут дело в тебе, Джереми. Возможно, ты приносишь мне удачу».

Я очень доволен и счастлив. Счастлив, как неразумный щенок. Пожалуй, никогда в жизни я не чувствовал себя таким уравновешенным. И заметьте: я больше не беседую со своей кошкой. И она со мной не говорит. Это не означает, что она несчастна. Нет, она такая же ласковая, как всегда, но главным образом она просто безмолвно смотрит на меня, и от этого я чувствую себя умным, нормальным и в здравом уме. В данный момент самое большое мое желание – чтобы все оставалось таким, как сейчас, и я загадываю это желание своему маленькому белому слону. «Я никогда еще не загадывал такое пассивное желание, которое тебе так легко исполнить. Я не прошу, чтобы ты что-нибудь делал. Нет, я скорее прошу, чтобы ты ничего не делал». Конечно, мое лучезарное настроение несколько омрачает легкое облачко: Генриетта и Сара недружелюбны ко мне. Ну и что с того? Вероятно, оно рассеется само собой.

На выступлениях Лоры я сижу, положив ноги на второй стул, чтобы мне было в высшей степени комфортно. Я – единственный во всем зале, кто осмеливается на такое. Я даже приношу из дому плоскую мягкую подушечку и подкладываю под спину – и тогда начинает казаться, что я в своей постели. Меня охватывает ощущение тепла и комфорта, и порой я засыпаю. Поэтому я всегда усаживаюсь в темном углу, где менее заметен. Я пью сок, горячий шоколад, имбирный эль, ем желе. Я не пью алкоголь, потому что не люблю его, и чувствую себя слишком уютно, чтобы меня заботило, что обо мне подумают. Если меня спросят, почему я пью эти детские сладкие напитки, я всегда могу сказать, что я – алкоголик «в завязке», – мне кажется, это респектабельнее, чем сказать, что я просто не люблю алкоголь. Я не пью кока-колу, поскольку не люблю пощипывающие пузырьки. Я греюсь в лучах славы. Пожалуй, это точно описывает мое состояние. Да, я нежусь в лучах славы.

Я обвожу собравшихся взглядом, чтобы посмотреть, смотрят ли они на меня. Интересно, знают ли они, кто я такой, знают ли, что я любовник женщины, которую они боготворят? Я не ревную ее к успеху. Он озадачивает меня. Мне не кажется, что она заслуживает успеха, и от этого все становится еще чудеснее. Что может быть лучше того, чтобы получить нечто незаслуженное?

Ее шоу стало неким культом, наподобие «Шоу ужасов Рокки», только у Лоры оно бесконечно интеллектуальнее и возвышеннее. Ее фокусы все время меняются, совершенствуются, претерпевают метаморфозы. Она вводит фокусы, где эффект достигается не противопоставлением вторичной функции вещи первичной, а простой и легкой необычностью. Например, она снимает сапоги, и оказывается, что у нее босые ноги. Она с презрением отвергла ожидание, что под сапоги надевают носки. Она сбрасывает с головы цилиндр, и он повисает у нее за плечами наподобие ковбойской шляпы. Если это и не поражает, то по крайней мере выглядит необычно.

Лора также добавляет к фокусам разные выкрутасы. Она спускается к публике и берет у людей предметы. Тут интерес в том, что она берет ту единственную вещь, без которой этот человек легче всего может обойтись, – например, пачку сигарет, ручку, пластмассовую зажигалку, носовой платок, шнурок от туфли, пуговицу. И она никогда не ошибается в своем выборе. Проблема заключается в том, что даже та вещь, без которой им легче всего обойтись, порой очень им нужна. Поэтому люди начинают приносить Лоре завернутые в бумагу подарки, которые они кладут для нее на свой столик, и она берет. После шоу мы с Лорой разворачиваем подарки и находим орех, красивый камешек, наперсток, монету. Часто ей дарят чудесные подарки – скажем, серебряные зажигалки, золотые сережки, шелковые шарфы, косметику, билеты на мюзиклы, потому что любят ее. Иногда эти подарки являются взяткой. Однажды вместе с хорошеньким кулоном она получила записку: «Я человек средних лет с седыми волосами. На вашем следующем выступлении на мне будет желтый галстук, так что вы легко сможете меня узнать. Я буду признателен, если вы покажете фокусы, которым обычно никто не хлопает. Я буду восторженно им аплодировать, а вы одобрительно улыбнетесь, чтобы люди подумали, что я талантливый и проницательный зритель. Мне сейчас необходима подобная реклама для моей светской жизни. Там, откуда этот кулон, есть еще много другого». Ниже на карточке значился адрес и номер телефона. Лора не берет взятки. Она возвращает кулон.

Однажды вечером мы находим среди подарков брильянтовое кольцо с запиской, в которой сказано: «Выходите за меня замуж». Она подписана неким Полом Топсом. На следующий вечер Лора спрашивает публику: «Здесь ли Пол Топе?» Какой-то мужчина поднимает руку. Она подходит к нему, возвращает кольцо в коробочке и говорит: «Нет. Простите, но я люблю его». И указывает на меня, сидящего в темном углу, с ногами на другом стуле, со стаканом сока в руке и блюдечком с зеленым желе передо мной; и все смотрят на меня, а я пойман врасплох и пытаюсь хоть немного выпрямиться, чтобы не казалось, будто я разлегся в постели. Я улыбаюсь людям, и они мне хлопают. Когда их внимание снова переключается на Лору, я с облегчением вздыхаю в своем темном углу.