Доктор Данилов в Крыму. Возвращение - Андрей Шляхов

Если очень захотеть, то обстоятельства сложатся нужным образом. Потерпев очередную неудачу, Элла Аркадьевна решила пойти ва-банк. Первым делом она встретилась с Рыльской, которая решила ненадолго задержаться в Севастополе уже за свой счет, чтобы немного отдохнуть. Элла Аркадьевна подозревала, что на самом деле Рыльская не отдыхала, а работала, то есть торговала телом, но ей это было без разницы. Пусть занимается чем хочет, лишь бы сделала то, что от нее требуется.

Согласно законам конспирации, встреча произошла на нейтральной территории – в армянской шашлычной в Инкермане. Здесь Элла Аркадьевна могла не опасаться встретить знакомых. А для того, чтобы ее случайно не узнали те, кто видел ее по телевизору, было достаточно немного изменить прическу и надеть большие темные очки. Да и кто вообще может подумать, что директор департамента здравоохранения бывает в подобных местах? В полдень народу в кафе было много, и это тоже играло на руку Элле Аркадьевне. В толпе легко оставаться незамеченной, а общий гвалт не дает соседям слышать, о чем идет речь. Обоим есть не хотелось, поэтому, к великому неудовольствию пожилого официанта, ограничились кофе.

– Ой, боюсь! – сразу же начала набивать себе цену Рыльская. – Меня же могут привлечь к ответственности за клевету! Еще и посадят, чего доброго…

– Клевета – это когда пишешь в газету! – осадила ее Элла Аркадьевна. – Или даешь показания в суде. А ты просто пришла ко мне поделиться своей бедой. Не только как к директору департамента, но и как женщина к женщине. Поделиться и предупредить о том, какой страшный человек работает на «скорой». Чтобы с другими не случилось того, что случилось с тобой. Обращаться с заявлением в полицию ты не хочешь, потому что никаких доказательств у тебя нет и вообще боишься за свою репутацию…

Рыльская глупо хихикнула.

– Будь серьезнее! – одернула ее Элла Аркадьевна, нервно оглядываясь по сторонам – ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. – Завтра ровно в шестнадцать ноль-ноль придешь в департамент и попросишься ко мне на прием. Ровно в шестнадцать ноль-ноль! Скажешь, что у тебя срочное дело. Тебя станут спихивать к кому-нибудь, но ты стой на том, что должна увидеть меня. Истерику небольшую устрой, слезу пусти… Ты же актриса. А я где-то в пять минут пятого спущусь вниз, вроде как уезжаю. Увижу тебя, спрошу, в чем дело, и вернусь вместе с тобой к себе. В кабинете расскажешь мне свою историю. И чтоб ни одного лишнего слова! – Элла Аркадьевна погрозила собеседнице пальцем. – Войди в роль несчастной соблазненной и разыграй ее как по нотам! А потом я попрошу тебя записать твой рассказ. Ты начнешь с того, что никого обвинять не хочешь, потому что ничего доказать не можешь, но вот предостеречь считаешь своим долгом. Теперь по пунктам. Слушай и запоминай…

– Одну минуточку! – Рыльская полезла в холщовую пляжную сумку, порылась в ней и достала пухлую записную книжку, явно намереваясь записывать то, что услышит.

– Убери! – поморщилась Элла Аркадьевна. – Писать будешь завтра, а сейчас слушай внимательно. Пункт первый. На следующий день после вызова «скорой», вечером, когда ты собралась прогуляться по городу, возле гостиницы ты встретила Данилова. Он сказал, что как раз шел к тебе, потому что на вчерашней кардиограмме консультант-кардиолог заметил нехорошие изменения. Ты испугалась, потому что следишь за своим здоровьем, и растерялась. Данилов сказал, что уже заходил к тебе днем, но не застал тебя. Он предложил поехать к нему на работу, на «скорую», чтобы сделать контрольную кардиограмму. Ты, разумеется, согласилась. Он остановил такси, назвал водителю адрес, но привез тебя не на «скорую», а к жилому дому…

– И сказал, что у него дома тоже есть кардиограф, – подхватила Рыльская.

– Молодец! – похвалила Элла Аркадьевна. – Соображаешь.

– Вообще-то я бы ему дала с удовольствием, – Рыльская мечтательно закатила глаза. – Люблю мужиков, в которых есть что-то… – не найдя подходящего слова, она картинно взмахнула рукой. – Что-то этакое.

– У тебя была возможность, – строго напомнила Элла Аркадьевна. – И не говори мне про третьего. Надо было так постараться, чтобы он водителя отправил в машину, а сам остался. И не спорь со мной, пожалуйста. Признай, что твоя вина тут тоже есть.

Рыльская обиженно надула пухлые губы, но спорить не стала.

– Пункт второй, – продолжила Элла Аркадьевна. – Дома он уложил тебя на кровать, снял кардиограмму и сказал, что у тебя все замечательно. А потом предложил отпраздновать это дело. Ты на радостях согласилась. Вы выпили по бокалу шампанского, и он начал распускать руки. Ты пыталась сопротивляться, но силы тебя неожиданно покинули. Голова закружилась, и больше ты ничего не помнишь. Вопросы есть?

Рыльская отрицательно мотнула головой. «Стойкий он, гад, – подумала Элла Аркадьевна, разглядывая свою собеседницу. – И хитрый. На такую шикарную телку не польстился». В коротеньком белом марлевом платье, которое почти ничего не прикрывало, а где прикрывало, то чисто символически, Рыльская выглядела сногсшибательно. Сидевшие в зале мужчины украдкой ели ее глазами, а официант перемещался по залу с таким расчетом, чтобы непременно пройти мимо их столика и запустить глазенапа в роскошное декольте Рыльской. Впрочем, он мог питать надежды на то, что дамы одумаются и по примеру других посетителей закажут шашлык или кебаб со всеми полагающимися добавками. Пахло в кафе хорошо, заманчиво, но возможность соблазна исключалась. Рыльская ела очень мало, причем только фрукты и йогурты, потому что берегла фигуру, а Элла Аркадьевна предпочитала более изысканную еду. Но официант этого знать не мог.