Исчезнувшие близнецы - Рональд Х. Бэлсон

– Прежде всего, это противоречит самой сути преимущественного права – все, сказанное адвокату конфиденциально, не может быть обнародовано без предварительного согласия клиента. Закон о психическом здоровье не лишает человека этой привилегии. В необычных обстоятельствах право приостанавливается только в тех случаях, когда клиенту или кому-либо другому грозит неотвратимая опасность. Здесь речь об опасности не идет. Артур ссылается на риск финансовых потерь. Во-вторых, дело в вопросах, которые последуют после. Как только я обнародую суть дела, в котором представляю свою клиентку, судья станет просить меня предоставить факты существования близнецов. А потом он захочет знать, почему, черт побери, так важно для психически больной женщины ехать на другой конец света только для того, чтобы им что-то сказать. А потом он захочет знать, что именно. Лена не хочет, чтобы Артур узнал об этом. Тут кроется какая-то тайна, Уолтер. Я просто в этом уверена.

– Какая тайна?

– Я бы не открыла ее тебе, даже если бы знала, но я не знаю. Чтобы выполнить свой долг перед клиентом, я должна помешать Артуру совать нос в личные дела Лены. Если я уступлю Петерсону, я проиграю. Как только я отвечу на первый вопрос – я открою дверь и хлынет лавина. Я должна отстаивать свою позицию с первого же вопроса. Правда на моей стороне, и ты это знаешь.

– Правда? Да неужели, Кэтрин? Ты сейчас говоришь, как один из наших негодующих клиентов. Когда правда и реальные основания имели значение, если судья хочет проявить твердость? Ты ввязалась в конфликт с самым вздорным человеком в суде графства Кук. И кроме того, в данной ситуации этот мужчина больше печется о том, чтобы не потерять лицо, а не о своей правоте.

– Ну… а какой у тебя план?

– Это ты мне скажи, Кэтрин. Как ты хочешь обыграть это дело? Уверен, Петерсон с готовностью пойдет на компромисс, который позволит ему выйти из тупика и сохранить за собой репутацию непреклонного судьи.

– Например?

– Ты бы согласилась ответить на вопросы Петерсона с глазу на глаз, представить доказательства в кабинете судьи и пояснить, что тебе известно? В таком случае Петерсон будет удовлетворен, что благосостояние Лены вне опасности, а Артур не узнает, что ты сказала.

Кэтрин покачала головой:

– Я не смогу проконтролировать, как Петерсон распорядится полученной от меня информацией. А он может – и обязательно будет! – спрашивать обо всем, о чем пожелает. А если я расскажу и он решит, что это существенно, что тогда? У него есть право приказать повторить услышанное под протокол. Тогда, если я откажусь, мы возвращаемся к первому пункту – за исключением того, что я уже обнародовала тайны своей клиентки и теперь не могу гарантировать их сохранность. Не знаю, как выпутаться из этой ситуации.

Уолтер вздохнул:

– Я тоже не знаю. Тем не менее с его стороны необоснованно жестоко заключать под стражу беременную женщину по обвинению в неуважении к суду.

– Я не хочу, чтобы ты разыгрывал эту карту. Во-первых, не думаю, что она сработала бы. По-моему, Петерсону совершенно наплевать, беременна я или нет. Во-вторых, я не собираюсь стоять перед своими коллегами и молить судью о том, чтобы он не сажал меня в тюрьму, потому что я беременна. Я хочу, чтобы он признал, что привилегированное право «клиент – адвокат», нравится ему это или нет, дает мне возможность не отвечать на его вопросы. Я хочу защитить своего клиента.

Кэтрин достала из кейса-атташе папку.

– Я подготовила черновик меморандума, который содержит аргументы и пункты закона в поддержку моей позиции. Воспользуйся им, если это поможет.

Уолтер кивнул:

– Думаю, это хорошая идея – кратко изложить суть дела, даже если на слушании это и не сыграет никакой роли. Мы получим преимущества, когда придется подавать апелляцию против решения Петерсона. Я посажу за работу пару адвокатов, посмотрим, что они еще «нароют».

Кэтрин встала:

– Я очень ценю твою помощь, Уолтер. Ты хороший друг.

– Ты тоже. Увидимся завтра утром.