В старом свете - Владимир Владмели

Поланская, увидев как Лена радостно приветствует соседку, с трудом сдержала раздражение. Поздоровавшись с бабой Нюрой, она стала тащить Лену домой, а войдя, сразу же начала отчитывать Раю:

– Посмотри, как Лена похудела. При мне этого бы не произошло. Вы отдавали её чужим людям, у вас самих не было времени следить за дочерью. Ребёнок требует внимания и заботы, а вы готовы её оставить кому угодно только бы пойти развлекаться. Она из-за этого вообще стала какой-то странной. Когда мы гуляли, она тыкала пальчиком в машину и каркала.

Боря засмеялся. Рая и Нина Михайловна удивлённо посмотрели на него и даже в глазках дочери был большой вопросительный знак.

– Чему ты так радуешься? – спросила Нина Михайловна, а Рая, не дожидаясь ответа, повела Лену в ванную.

– Лена не каркает, она говорит по-английски, – ответил Боря, – саг это машина.

– Она-то откуда знает?

– Я её научил.

– Ты? А ты советовался со специалистами?

Сказано это было таким тоном, что Борю передёрнуло. Глядя на тёщу в упор, он зло ответил:

– Нет, Нина Михайловна, не советовался, но всем мало-мальски грамотным людям известно, что лучше всего иностранный язык усваивается в детстве, а поскольку вы образованием не обременены и не знаете даже элементарных вещей, то должны поверить мне на слово.

– Я не смогла закончить институт, потому что рожала твою жену, а бумажка с печатью мне не нужна, меня жизнь научила. Я старше тебя и прекрасно понимаю, что от двух языков в Леночкиной маленькой головке все перепутается и она вообще не сможет говорить.

– В дворянских семьях специально нанимали учителей-иностранцев, чтобы обучать детей различным языкам.

– Дворяне могли делать, что хотели, а я не позволю так обращаться со своей внучкой.

– Мне не нужно ваше позволение, я буду воспитывать свою дочь, так как считаю нужным.

– Тогда она вырастет такой же антисоветчицей как ты и будет называть всех подонками и негодяями.

– К сожалению, в большинстве случаев она окажется права.

– По-твоему на земле есть только один порядочный человек – это ты.

– Нет, порядочных людей много, но в Советском Союзе их чаще всего называют диссидентами, сумасшедшими или американскими прихвостнями.

– Из-за тебя Лена может стать моральным уродом.

– Может, но не из-за меня, а из-за вашей партии.

– Моя партия тебе ничего плохого не сделала.

– Она мне всю жизнь искалечила.

– Нечего на зеркало пенять, если рожа крива.

– Это у вас глаза косы, а не у меня рожа крива.

– Как ты со мной разговариваешь.

– Как думаю, так и разговариваю. Ведь коммунисты учат всегда говорить правду, вот я и следую их завету, в отличие от вас.

– Я никогда никого не обманывала.

– Вы обманули всех своих сотрудников. Вы сказали, что ваше отчество Михайловна, хотя по паспорту вы Моисеевна.

– Я сделала это, чтобы им было легче, они люди простые, таких имён не слышали.

– Конечно, откуда они могли слышать про местечкового сапожника Мойше. Он, наверное, и сам не знал, что произвел на свет секретаршу партийной организации и что для деятеля коммунистического движения в Советском Союзе неприлично иметь такое отчество. В государстве, построенном по проекту Карла-основоположника, сам он тоже оказался бы человеком второго сорта.

– Ты просто брызжешь ненавистью, когда говоришь о стране, которая тебе всё дала. Такому антисоветчику не место в нашем обществе и если бы ты не был моим зятем, я бы первая лишила тебя гражданства и выгнала из страны паршивой метлой.

– Сделайте милость, похлопочите перед своим правительством. Пусть оно даст мне выездную визу и я не буду осквернять вашу землю своим присутствием. Я вам хорошо заплачу.

Раньше миротворцем в таких ситуациях выступала Рая, но сейчас она была в ванной и из-за шума воды ничего не слышала, а спор переходил на всё более высокие тона. И Поланская и Борис, уже не сдерживаясь в выражениях, говорили то, что давно у них накипело. В конце концов, Нина Михайловна воскликнула:

– Я не хочу, чтобы ты жил в моём доме.

– Я и сам не хочу, – ответил он.

– Ну, так и уходи отсюда!

Через несколько минут Рая вышла из ванны.

– Где Боря? – спросила она.

– Он разговаривал со мной как последний хам. Он совершенно не умеет себя вести и я не хочу терпеть его оскорбления.

– Не терпи, тебя никто не заставляет, а где он?

– Я сказала ему, чтобы он уходил.

– Что?!

– Он обзывал меня последними словами, он, он…

– Ты не имеешь права.

– Что я ему плохого сделала. Я ведь помогаю вам, как только могу, я жертвую для вас своей личной жизнью.

– Ничем ты не жертвуешь, просто она у тебя не сложилась и ты вымещаешь это на нём.

– Да, не сложилась, но вам я всё равно помогаю, а вы платите мне черной неблагодарностью. В наше время дети уважали родителей.

– А в наше ещё и родители должны уважать детей.

– Рая, он унижает меня на каждом шагу, он специально всё делает наперекор, а если я пытаюсь ему что-то посоветовать, он прерывает меня на полуслове. Он пользуется тем, что меня некому защитить, если бы твой отец был жив, он не посмел бы себя так вести.

– Не лезь к нему со своими советами.

– Я же ему ничего плохого не желаю. Ты-то можешь это понять.

– Нет, не могу. Как бы ты себя повела, если бы он начал тебя учить жизни.

– Рая, ты моя дочь, а защищаешь чужого человека.

– Он мой муж, отец моего ребёнка.

– Я знаю, кто он, можешь мне не напоминать. У тебя есть нормальная семья, а у меня нет ничего, – заплакала Поланская.

– Давай разменяем квартиру. Так всем будет спокойнее.

– Что мы за неё получим? Две однокомнатные клетушки. Мне-то много места не надо, а вам? У вас дочь, она скоро подрастёт, как тогда вы будете жить?

– Если это единственный выход, я готова. Я хочу, чтобы у Лены был отец.

Разговор с матерью затянулся до утра и закончился слезами с обеих сторон.

А Борис провёл ночь у Саши Иванова. К родителям он идти не хотел, точно зная, что они не одобрят его поведения.

Когда на следующий день он встретился с Раей, она вместо приветствия спросила:

– Кого ты наказываешь?

– Никого, я выполняю желание твоей матери.

– С каких это пор ты стал такой послушный.

– А как бы ты себя повела, если бы тебя выгнали из дома?