Ангел-хранитель - Владимир Сотников

– Андрюша, поздравь меня!

Лицо Николь сияло.

– Поздравляю, – улыбнулся Андрей. – С чем?

Николь была так пунктуальна, что, ожидая ее лишние полчаса в кафе на Монмартре, он уже догадывался: произошло нечто экстраординарное. И теперь обрадовался: по ее виду было понятно, что новости у нее хорошие.

Николь с торжествующим видом положила на столик «Пари Матч». На обложке красовалась фотография, отлично Андрею знакомая.

– Браво! – воскликнул он. – Твоя командировка в Судан стоила мне седых волос, но признаю: ты не зря рисковала. Это надо отметить.

– С удовольствием, – согласилась Николь.

За шампанским Андрей сообщил:

– Завтра прилетает сестра моей мамы. И ее муж.

– Муж твоей мамы?

– У моей мамы не было мужа, – объяснил он. – Ее сестра Вера прилетает со своим мужем. Они не виделись сорок лет, представляешь?

– Это невозможно представить, – покачала головой Николь. – Это просто страшно. Неужели сестра не могла приехать раньше?

– Ее не выпускали не то что во Францию, но даже в Болгарию. Сейчас в СССР новые времена, и то с трудом разрешили выехать, и то не к сестре, а только потому, что Верин муж знаменитый кардиолог и его пригласили на конференцию, и то разрешили чудом, потому что он еврей. Мама говорит, только с Вериной настойчивостью можно было добиться этой поездки.

– Как ты думаешь, они согласятся побеседовать со мной для статьи? – спросила Николь.

– Ты журналистка до мозга костей! – засмеялся Андрей. – Если не укатишь опять в Африку, побеседуешь.

Лида пролила воду, когда ставила в вазу цветы, бросилась было вытирать, но не смогла: руки дрожали. Сорок лет!.. Даже ей, приучившей себя относиться ровно к любым событиям жизни, трудно было оставаться спокойной сейчас.

И когда открылась входная дверь, когда они вошли, в глазах у нее потемнело, и она поневоле схватилась за сердце.

– Ничего, ничего, – приговаривала Лида, когда все бросились к ней, принялись усаживать на диван, открывать окна. – Все уже прошло…

И заплакала, обнимая Веру, тоже рыдающую в голос.

– Вот потому я и не хотел, чтобы мама ехала в аэропорт, – негромко сказал Андрей Семену.

– Лида, это Сеня, – наконец перестав плакать, представила мужа Вера.

– Да-да! – Лиде сложнее было взять себя в руки. В этом смысле сестры совсем не переменились с молодости. – Извините, Семен Борисович, я что-то… Располагайтесь. Верочка, пойдем, я покажу вашу комнату… Или сразу за стол?.. Я что-то растерялась… И гратен, кажется, пригорает… Да что же это со мной!

– Я посмотрю за гратеном, – сказала Николь.

– Спасибо, Николь. Это Андрюшина невеста, она журналистка… Вера! Боже мой! Мы с тобой встретились, а Наденьки нет!..

И Лида заплакала снова.

Окончательно она успокоилась только через час, когда, оставив Андрея и Семена беседовать дома, сестры вышли в Люксембургский сад, рядом с которым жила Лида. Все новости были уже изложены, все фотографии показаны, и чувства так переполняли обеих, что они шли по дорожкам молча.

Когда, устав, сели наконец на лавочку, Вера искоса посмотрела на сестру и сказала:

– Я знаю, о ком ты хочешь спросить.

– Ни о ком не хочу. – Лида встретила взгляд сестры, поняла, что та видит ее насквозь, и сказала: – Это прошлое, Верочка. Оно забыто.

– Неужели ты и Андрею не сказала, кто его отец?

– И что один его дед убил другого? – невесело проговорила Лида. – А потом его отец убил его деда? По-твоему, я должна была это ему рассказать?