Здесь и сейчас - Лидия Ульянова

Марина, одной ногой стоящая на Черном континенте, накануне визита лежала с мигренью и мокрым полотенцем на голове, ожидала скорого вызова в КГБ и клейма невыездной. Дяди-Петина семья тоже самоустранилась, невзирая на гипотетические подарки. На амбразуру была брошена Вера: и поговорить может, и что с простой лаборантки возьмешь. Вера, надо сказать, с задачей справилась блестяще: на аэродроме встретила, в гостиницу отвезла, в гости пригласила. Более того, взяла в поликлинике больничный и все пять дней носилась с гостем, как с писаной торбой, состоя при нем бесплатным толмачом и гидом.

А интересно Уолтеру было все: он ходил в Эрмитаж и Кировский театр, ездил в Петродворец и Разлив, гулял по городу, питался в ресторанах, посещал магазины. Бесстрашно спускался в метро, отказавшись от передвижения на такси, толкался в переполненном троллейбусе, стоял вместе с Верой в очереди за кофе в зернах, пытаясь хоть как-то понять загадочную русскую душу. Он задавал столько глупых, по меркам советского человека, вопросов, что Вера иногда даже не отвечала, просто смотрела ему в глаза и улыбалась. Он понимал это правильно – тоже улыбался в ответ и пожимал плечами, но больше не спрашивал. А Вере меньше всего хотелось его обижать, ведь Уолтер оказался в ее жизни первым мужчиной, оказывающим настоящие знаки внимания. Нет, были, разумеется, в ее коротенькой жизни и походы с мальчиками в кино, где под покровом темноты чьи-то руки брали в свои ладони ее кисть, и даже ложились на острые коленки, были букетики мимозы на Женский день, тесные объятия на танцах, приглашения в театр и кафе-мороженое, но с Уолтером все было иначе. Канадский зубной врач чувствовал себя миллионером в этой дикой стране, оттого и знаки внимания его имели оттенок шикарного ухаживания.

Он видел Верины джинсы – болгарские, фирмы «Рила», ушитые в поясе, – и покупал ей в «Березке» настоящий «Вранглер», замечал стертые до крови пятки и покупал французские туфли, а заодно, желая еще раз увидеть такие лучащиеся счастьем глаза, покупал пальто и сапоги.

Надежда зверела от зависти и требовала взять ее с собой. Вера только усмехалась и брала. Казалось бы, с двумя молодыми девушками, тем более внешне похожими друг на дружку, как две капли воды, записной жених Уолтер должен был бы чувствовать себя просто арабским шейхом, но не тут-то было. У Надежды при получении кроссовок глаза не загорелись, не заискрились счастливой благодарностью, и Уолтер быстро утратил к ней интерес. Хотя Надежда была определенно ярче и раскованней сестры, даже красивее.

Именно с Уолтером Вера в семнадцать лет впервые в жизни попала в ресторан, и не в лишь бы какой – в категории «Интурист». Раньше Вера такое только в кино видела. В ее семье по ресторанам не ходили, считалось неприличной тратой денег. Над ними кружил строгий пожилой официант в белоснежной рубашке и галстуке-бабочке, им подавали пухлую книжку меню, на тарелках высились Эверестами туго накрахмаленные салфетки, поблескивали в свете люстр во фрунт выстроившиеся фужеры. Вера так растерялась, что первым делом опрокинула один из них – тот тоскливо звякнул, отвалив в сторону длинную ножку. Вера в испуге вскочила со стула, принялась убирать, мешая официанту и вызывая бесконечное умиление Уолтера. Строгий официант, похожий на школьного учителя математики, ловко усадил ее на место, успокоив:

– Ничего страшного, сейчас я уберу и принесу новый.

Он имел собственное мнение насчет клиентов, считал, что нечего порядочной молодой девочке, комсомолке, по ресторанам с иностранцами шляться. Вот поганка, своих ей, что ли, русских парней мало? А этот, понятное дело, сидит, лыбится, такую девочку-ромашку отхватил. Небось колготки подарил да мыла туалетного кусок. Но вслух ничего не сказал – такое хлебное место где еще найдешь – официант в гостиничном ресторане!

Уолтер и всю семью Арихиных в ресторан пригласил, чтобы вечером шоу-программу посмотреть, поужинать спокойно. Сразу предупредил, что сам все оплатит. Но, к его недоумению, эти странные русские отказались, предложили лучше приехать на ужин к ним. Уолтеру ехать не хотелось – бедный район, тесный дом, – но пришлось, ему необходимо было решить один важный вопрос.

Еще днем Уолтер закинул удочку: а не хочет ли Верушка выйти за него замуж? Но Вера то ли не поняла, то ли не осознала всей серьезности момента – только засмеялась и ответила, что ей нужно учиться, да и мама не позволит. Отвела от лица прядь мягких, просвеченных осенним солнцем волос и виновато улыбнулась.

И Уолтер, надев ради такого случая пиджак и повязав галстук, прихватив в «Березке» джентльменский продуктовый набор: коньяк «Наполеон», сигареты «Мальборо», черную икру и шоколад «Моцарт», – ехал натурально свататься. В лучших традициях исторической родины.

Уолтер сразу понял, что в этой семье деловые разговоры стоит вести только с Мариной, его кузиной. Ее-то он и пригласил уединиться для приватной беседы. Марина на секунду впала в ступор, прикидывая, что станет делать, когда этот американский брат примется ее вербовать, но мужественно проводила гостя на кухню, где среди горы немытой посуды и состоялся важный разговор. Уолтер собрался с духом, вспомнил русский язык, на котором разговаривали дома родители, и повел речь.

Уж лучше бы вербовал, на этот случай у Марины Львовны была выбрана какая-никакая линия поведения, а так…

Первая Маринина реакция была вполне оправданной:

– Вова, братец мой дорогой, ты в паспорт-то свой буржуйский глянь! Девчонке восемнадцати нет, а ты почти мне ровесник.

– Это ничего, – тщательно выстраивая фразы, возразил родственник. – Муж должен иметь капитал, чтобы содержать семью. У меня есть хороший капитал.

И он, как перед налоговой инспекцией, ломая язык, отчитался перед Мариной об уровне доходов, недвижимом имуществе и перспективах бизнеса. Отметил собственное отменное здоровье, наличие хорошей медицинской страховки, возможность иметь детей. Эту последнюю возможность он был готов тут же подтвердить с помощью справки, но Марина решительно отказалась, мысленно поразившись: какого лешего он эту справку с собой за границу потащил.

– Уолтер, она совсем молоденькая, ей нужно сначала образование получить…

Тут брат Вова согласился, но заметил, что Вера сможет окончить колледж в Канаде, выучиться на медсестру, чтобы ассистировать мужу на рабочем месте. Это будет выгодно для семьи.

Марина решила больше не темнить и выдвинула главный аргумент:

– Уолтер, я – член нашей коммунистической партии. Это дает мне в жизни дополнительные возможности. Сейчас у меня есть возможность на три года поехать с мужем в командировку, налаживать легкую промышленность в одной из африканских стран. Мы уже уладили все формальности и скоро должны выехать. Если моя дочь выйдет замуж за капиталиста, то меня ни в какую заграницу не пустят. Меня, думаю, тогда и из партии исключат.

Это был предметный разговор, это Уолтеру было понятно.

– Я понимаю, для тебя это, я думаю, хороший бизнес. Но только в Африке опасно работать. Там слабая власть и плохо для здоровья.

– Зато я смогу вернуться и купить хорошую квартиру.