Суровое испытание - Кон Джиён

— Уму непостижимо. Пастор! Инхо! Скажите мне, как можно оставить детей наедине с насильниками, выставив всех нас за дверь?! Прокурор вообще в своем уме? А! Кажется, поняла. Он же тоже мужчина! Если бы меня, вполне взрослого человека, оставили лицом к лицу с насильником, я не знаю… Это же пытка адская! Если бы прокурором была женщина, она бы такого не допустила.

Со Юджин в негодовании металась по приемной Муджинского окружного суда, а потом вдруг притихла. До нее внезапно дошло, что проблема не только в этом. Она подумала про секретаря Чхве Сухи. Пожалуй, в сравнении с этой надменной, циничной особой прокурор-мужчина не так уж и плох.

В приемную влетел судебный пристав и громко выкрикнул:

— Здесь присутствует опекун свидетеля Чин Юри?

Все трое враз оглянулись на него. По знаку пристава Кан Инхо направился в зал суда.

— У Чин Юри случился легкий припадок. Объявили перерыв. Может, стоит вызвать скорую помощь?

Сначала Кан Инхо, а вслед за ним и Со Юджин бросились к ребенку. Юри, зарывшись лицом в грудь Ёнду, тряслась всем телом, словно маленькая птичка, ненароком залетевшая в помещение. На все уговоры Кан Инхо она так и не подняла головы. Ёнду взглянула на Кан Инхо. В ее глазах стояли слезы.

— Адвокат обвинил Юри, назвав ее лгуньей. Допытывался, кто заставил нас выдумать весь этот вздор. Учитель, мы просто хотим вернуться в общежитие. Вы же сказали, что здесь нас выслушают, если говорить правду. Но это не так! Не мы, а они обманывают, но никто их не останавливает. Здесь все точно так же, как и в нашем интернате.

Первым делом Кан Инхо рассадил детей по местам и попытался оторвать Юри от Ёнду, в которую она вцепилась мертвой хваткой. Юри сопротивлялась, но вскоре затихла в его руках. Невозможно изъясняться с ребенком жестами, когда он приник к твоей груди, однако, похлопывая Юри по спине, он говорил, словно обращаясь к самому себе:

— Все хорошо. Намучилась, бедняжка… Ты у нас молодец! Больше никогда, ни за что не оставлю вас одних! Юри! Ах ты моя Юри…

Он вспомнил письмо Ёнду: «Юри сильно-сильно захотелось, чтобы вы были ее папой…»

Ему внезапно вспомнилась запись в личном деле Юри: «На каникулах изредка посещает дом, расположенный в труднодоступной местности». Подумалось о родителях, что ни разу не приехали навестить ее, и о ребенке, что оставался один-одинешенек в огромном, холодном, пустом общежитии, когда все ребята разъезжались на каникулы по домам. Ему представилась Юри, что смотрит в окно, тоскуя по человеческому теплу. И куратор, что прижимает ее к себе. Кто знает, возможно, в тот самый первый раз, еще до того, как он начал раздевать ее своими чудовищными волосатыми лапищами, Юри на доли секунды подумала: как было бы хорошо, если бы этот человек был моим папой…