Я сделаю это для тебя - Тьерри Коэн

— Черт, он здесь, ребята! — возбужденно повторяет он.

Другой тип в маске изо всех сил бьет по голове охранника.

— Пошевеливайся! — приказывает первый, хватая меня за руку.

Я упираюсь, не зная, на что решиться. Хочу понять.

— Давай, пошли! Не торчать же нам тут до скончания века. Пока что все идет как надо, но скоро станет жарко!

— Но кто?..

Тут он наконец понимает, в чем дело, останавливается, делает знак товарищу, и оба снимают маски.

Соломон и Витто.

Я застываю — не ожидал увидеть знакомые лица в этом аду.

— Да, хорошо они его отделали. Грязные ублюдки! — бурчит Витто, помогая мне подняться. Потом лучезарно улыбается и спрашивает:

— Ну что, Даниель, рад встрече со старыми корешами?

Соломон обыскивает карманы охранника, находит ключи и расстегивает наручники.

— Поторопись, братишка. Мы в таких делах не спецы, и я не уверен, что сумеем долго изображать крутых. Идем, я потом все тебе объясню. И главное — никаких имен.

У меня заходится сердце. Я как будто брежу. Что они здесь делают? Как узнали?

Они поднимают меня и выводят из комнаты, подталкивая в спину.

— А ты растолстел, Даниель, — бормочет Витто.

На первом этаже вижу двух лежащих на полу охранников.

— Бартоло и Набиль поработали, — шепчет мне на ухо Соломон, кивая на остальных моих спасителей.

— Валим отсюда! — кричит нам Бартоло. — Делаем ноги, ребята.

Шейх сидит за столом со связанными руками. К его затылку приставлен пистолет. Оружие держит широкоплечий здоровяк Рем и.

Я не понимаю, как они здесь оказались, но мою душу переполняет восторг. Мне хочется схватить их всех в охапку и выкрикивать слова благодарности и любви, но сейчас у нас есть дела поважнее: нужно уйти, не оставив следов.

Шейх утратил невозмутимость. В его глазах плещется паника.

— Вперед! — командует Соломон.

— Что будем делать с этим? — спрашивает Реми, кивнув на пленника.

Соломон смотрит на меня.

— Берем его с собой.

Я чувствую, что он колеблется.

— Послушай, я тебя понимаю, но все еще может хорошо закончиться, если остановимся сейчас.

— Берем его с собой!

— Черт, так я и знал. Ладно, пакуйте его. Все готовы?

— Нет, кузен исчез, — отвечает Набиль.

— Куда его снова понесло? — Соломон злится.

В этот момент появляется Витто с перекинутым за спину мешком.

— Вы же не думали уйти с пустыми руками? — интересуется он. — Я тут прихватил кое-что — золотишко, мелкие купюры, фотоаппарат, видеокамеру… Окупим дорожные расходы.

— Подгони грузовичок к крыльцу, — приказывает Соломон Реми. — Никто не должен видеть, как мы выходим.

Солнце садится. Мы загружаемся в машину. Витто толкает в спину притихшего шейха, заставляет лечь на пол и завязывает ему глаза. Бартоло и Набиль снимают маски и забираются назад.

Мы с Соломоном и Витто устраиваемся на переднем сиденье, Реми садится за руль.

— Трогай! Поехали!

* * *

Фургон едет по направлению к лондонским предместьям. Мы молчим, стараясь отдышаться, успокоиться и привести чувства в порядок.

Витто смотрит на меня с веселой усмешкой, спрашивает:

— Ну что, дружок, рад встрече?

Я изо всех сил сдавливаю ему плечо. Как выразить словами обуревающие меня мысли и чувства?

Мы все возбуждены, как бывало в молодости после удачного ограбления.

— Как вы узнали? — наконец спрашиваю я.

— Когда ты попросил достать тебе оборудование, я сразу все понял, — объясняет Соломон. — Я бы поступил так же. Я знал, что помощь ты не примешь, и проследил за тобой. Думаешь, я бы позволил тебе разбираться одному? Мы всегда все делали вместе, Даниель. Один на один с этими профи ты был заведомо обречен на провал. Однажды я увидел, как они зашли в гостиницу, где ты жил, и о чем-то говорили с официантом. Я вызвал ребят, и мы стали ходить за тобой по пятам. И правильно сделали. Целую неделю не выпускали тебя из поля зрения ни на минуту.

— Ну да, неделю играли в шпионов, жрали хрен знает что, ютились в каком-то клоповнике под Лондоном, — добавляет Реми. — На такое только ради друга и пойдешь.

— Мы видели, как вы заявились в этот дом, ты и этот плейбой, а потом он вышел один, и поняли, что дело плохо, — продолжает Соломон. — Место мы давно разведали, вот и рискнули. Они думали, ты один, так что у нас было преимущество — фактор неожиданности. Они, ясное дело, могли быть вооружены, но мы налетели впятером и справились.

— Куда мы едем? — со вздохом облегчения спрашиваю я.

— Мы сняли домик в пригороде.

* * *

Старая каменная постройка в центре широкого поля плывет в тумане. До ближайшей деревни не меньше километра.

Мы входим, стараясь не шуметь. Бартоло и Набиль несут шейха в отдельную комнату, привязывают к кровати и возвращаются в столовую. Мы стоим и улыбаемся. Все мы слишком возбуждены и не находят слов. Потом Витто издает победный клич, высвобождая накопившееся напряжение, мы вторим ему и хохочем в голос. Обнимаемся, они по очереди тискают меня, говорят, как рады снова быть вместе.

Бартоло достает пиво. Мои друзья чокаются и пьют за свое невероятное приключение, радуются, что сами остались живы, что спасли меня. Каждый излагает свою версию событий, объясняет, что чувствовал, чего опасался…

Я почти забыл о своей боли в этой нереальной атмосфере всеобщего возбуждения и счастья, в кругу этой второй семьи, которую почти забыл.

Мы садимся за стол, пьем пиво с бутербродами.

Витто и Бартоло говорят не закрывая рта, рассказывают, как жили в те годы, что мы не виделись. Каждый хочет похвастаться достижениями.

Кузены сообщают, что женаты на сестрах, и при этом скалятся во весь рот, как счастливые новобрачные. Они называют по именам детей, явно гордясь тем, что стали основателями клана.

— Не могу видеть, как мои сыновья вяжутся со всякой мелкой шушерой, — на полном серьезе сообщает Бартоло.

— Согласен, у нынешней шпаны нет чувства чести.

Витто говорит, что отсидел срок за ограбление. Соломон вспоминает, что этот злосчастный эпизод стал для него поворотным моментом, он взял судьбу в свои руки, получил профессию и теперь один растит трех дочерей и восстанавливает старые дома. Иногда работает на английские семьи, пожелавшие обустроить жилище на французский манер. Благодаря одному такому семейству он и снял этот коттедж.

Набиль держит гараж, ремонтирует машины и обеспечивает жене и двум отпрыскам безбедное существование.