Вершина холма - Ирвин Шоу

– К сожалению, нет.

После роскошного обеда Майкл чувствовал себя не вправе утомлять Хеггенера подробным рассказом о владевших им страстях.

– Жаль, – произнес Хеггенер.

– Завидую вам, – сказал Майкл. – Чудесное тут у вас место.

– Да, согласен. Мои бухгалтеры тоже меня радуют. Гостиничное дело, если не принимать близко к сердцу неизбежные ежедневные неурядицы, может приносить большое удовлетворение. Отчасти чувствуешь себя капитаном корабля. Ты сам себе хозяин, в одиночку прокладываешь курс, выбираешь наиболее приятные порты назначения. Приглашаешь интересных пассажиров, они развлекают тебя – например, нам повезло заполучить такого гостя, как вы…

Майкл улыбнулся:

– Боюсь, тут все наоборот. Это вы меня развлекаете.

– О, – Хеггенер вздохнул с иронической театральностью, – действительно, я питаю слабость к активным слушателям, и стоит мне встретить такого, как я теряю чувство меры. – Извинившись подобным образом, он заговорил вновь, ритмично двигая аккуратной седой бородкой: – Да, встречаешься с самыми разными людьми, они делятся своими взглядами на жизнь, рассказывают сплетни, столь дорогие сердцу старого венца….

– Ты уже два года не был в Вене, – огорченно сказала Ева, точно упоминание об австрийской столице разбередило в ее душе незаживающую рану.

– Верно. – Мистер Хеггенер махнул рукой. – Именно поэтому после хорошего обеда во мне просыпается сентиментальное отношение к этому городу. Несмотря на уличную толкотню и стабильность шиллинга, стоит человеку хоть ненадолго попасть в Вену, и ему уже не избавиться от ощущения, что он оказался в историческом музее, где все говорит о славном прошлом и ничто – о будущем. Но довольно о Вене. Я говорил о metier[17], которое имел счастье унаследовать. Чтобы оно дарило вам радость, следует держаться от него на расстоянии. Тут мне тоже повезло. Я живу в полумиле от гостиницы, у меня прекрасный управляющий, которого я, не знаю, заслуженно или нет, считаю честным; он выслушивает жалобы по поводу незабронированных номеров, холодной еды, течи в трубах и плачущих детей. Я стараюсь отсутствовать при разбирательствах, которые происходят, когда повара сбегают на праздники домой, а горничные обнаруживают, что они беременны.

– Ева, – продолжал после паузы Хеггенер, – рассказала мне о той любопытной беседе, которая состоялась у вас утром с нашей очаровательной Ритой.

– Она отличная лыжница, – заметил Майкл. – Ей бы потренироваться, и она покажет класс.

– А почему нет? – сказал Хеггенер. – В области спорта цветное население нашей страны – не знаю, мистер Сторз, имеет ли это для вас значение, но я американский гражданин, – так вот, цветное население – кладезь талантов. Вы только посмотрите по телевизору футбол или бейсбол – как много там цветных игроков, как превосходно они играют, с каким мастерством, неистовством и одержимостью; лучше, чем белые. Вероятно, если бы нам удалось заставить их встать на лыжи, на следующей олимпиаде мы добились бы большего успеха, чем одно-два места в первой десятке.

– Широта твоих взглядов делает тебе честь, Андреас, – саркастически заметила Ева, – но ты забываешь, что в горах Америки не так много черных.

– Возможно, нам следует пригласить их сюда, – сказал мистер Хеггенер. – В своем завещании я оставлю средства на создание специального фонда. Одним из разочарований моей молодости было то, что мне так и не удалось выиграть ни одного соревнования. Вдруг после смерти деньги принесут мне победу? – Он засмеялся, и над опрятной бородкой открылись ровные белые зубы молодого человека. – Захватывающая идея, правда? Находясь в мире ином, я буду вскакивать и кричать, разумеется, беззвучно: «Давай! Жми!» – одному из моих цветных протеже.

– Вы раньше катались, мистер Хеггенер? – Майкл с трудом представлял сидящего перед ним закутанного в плед хрупкого человека сражающимся со снежной стихией.

– Мистер Сторз, я ведь родился в Австрии. Да, я катался. Подтверждением этого служит моя хромота. – Хеггенер улыбнулся, потом серьезно посмотрел на Майкла. – Наверное, лыжи – не основная ваша профессия?

– Нет, – ответил Майкл и умолк.

– Так я и полагал. Не думайте, я вовсе не хочу принизить это занятие.

– Еще он летает на дельтаплане, – с явным неодобрением сказала Ева.

– А, так вы меня узнали? – удивился Майкл. Раньше они не говорили об этом.

– Конечно. Надеюсь, это ваш последний полет. В школе и так не хватает инструкторов. Не убивайте себя хотя бы до весны.

– Со стороны это выглядит опаснее, чем есть на самом деле, – заметил Майкл.

– Я слышала о некоторых случаях. Видела фотографию одного из чемпионов, повисшего на высоковольтных проводах.

– Он переоценил свои силы.

– А вы не переоцениваете свои?

В ее словах появилась враждебность, она дразнила Майкла, и он подумал: «Интересно, как воспринимает муж бесцеремонность ее обращения с гостем?»

– Стараюсь не совершать подобной ошибки, – миролюбиво сказал он.

– Дельтаплан, – задумчиво произнес Хеггенер. – Родственник птицы. – Он изящно взмахнул своей белой кистью. – Каждое следующее поколение находит свой способ сломать себе шею. Новое приключение. Не говоря уж о старом, испытанном – войне. К счастью, – продолжил он после паузы, последовавшей за этим зловещим словом, – я был слишком молод. И никто не мог с уверенностью сказать, на чьей стороне я стал бы воевать. Приключение. А вы, мистер Сторз, вам доводилось сражаться?

– Нет, – сказал Майкл, смущенный этим вопросом и не готовый ответить на него честно. – Я мог угодить во Вьетнам, но не угодил. И вообще я не считаю войну приключением. Своей жизнью я готов рисковать, но убивать при этом других – нет.

– Прекрасный аргумент, – сказал Хеггенер. – К сожалению, не пользующийся популярностью. – Он сделал мягкий жест рукой. – Мы говорили о профессиях. Миссис Хеггенер кое-что рассказала мне о вас, но я толком не уяснил, чем вы занимаетесь.

– Наверное, это можно назвать бизнесом, – сказал Майкл, испытывая неловкость.

– Широкое определение. А точнее? – смущенно спросил мистер Хеггенер. – Я не хотел бы показаться вам чрезмерно любопытным, но мне кажется, поскольку этот сезон мы… проведем вместе… Ева сказала мне, что она предложила вам коттедж, я очень рад… хотелось бы обменяться некоторой информацией. Вы, наверное, понимаете, что не похожи на обычного инструктора лыжной школы.

– Моя профессия? Я считал доллары и центы, но арифметика разошлась с душой.

– Ну ладно, – сказал мистер Хеггенер. – Оставим это на потом.

В зал бесшумно вошел управляющий.

– Извините за беспокойство, – тихо обратился он к Еве, – но вам звонят.

– Спасибо, – сказала Ева и встала.

Майкл поднялся из-за стола, мистер Хеггенер тоже, хотя и не без труда.