Обращение в слух - Антон Понизовский

…Добровольно, всё добровольно…

…Я ж тебе говорю, исламская революция!

…А чёрт его знает, кому мы там помогали, я не вдавался. Они для меня, эти чуреки-абреки, все на одно лицо, поди разбери. Там единственно чего было: если на тебя бежит — значит, не твой: стреляй. Если сзади от тебя бежит, вперёд — значит твой: стрелять не надо. Всё. Там самое главное знаешь что? Самое главное — чтобы пожрать вовремя привезли!

А не то — сами барашка шлёпнем, разделаем, сядем, мясца пожарим — вот это дело уже…

А так горы голые, одни камни. Речка Аракс протекает. С той стороны Армения. Ни растительности, ничего. Ни кустика.

Однажды идём: внизу Аракс, тропинка такая — горному козлу только пройти. Наверху горы отвесные, не поднимешься. Десять человек: сзади нас четверо, и ещё там прикомандировали…

Ну и попали в засаду. Пятерых наших сразу шлёпнули, кто первый шёл. А я — хорошо, рядом валун здоровый был — я за него закатился. Ну, и отстреливался помаленьку. Перекатишься, магазин снимешь — ему чего? убитый уже — магазины у них поснимаешь, и опять — защёлкиваешь и пошёл…

Хорошо, на базе на время смотрели. Мы же должны были прийти во время определённое — а нас нет и нет. Ну, и пару вертушечек выслали, они их потребили там хорошо…

Три человека живых нас осталось.

Приходит к нам командир, говорит: «Ребята! Вы сделали всё отлично. Вам, — говорит, — будет по ордену Красной Звезды».

Хорошо.

Где-то дня два-три прошло, приходит: «Нет, знаете, сказали, орденов вам не дадут, но крупную сумму выплатят».

Ну, мы думаем, ладно: орден чего? — так, носить… А деньги, они в дело всегда пригодятся.

Потом опять приходит: «Ребята, ни хрена вам вообще ничего не будет».

Вот и всё, так мы и остались… Зато живые.

Но всё равно: один по пьянке под электричку попал… Ещё один — во дворе у себя… Поддал, короче, на лавочке прикемарил — и ему по голове молотком, по затылку. Говорили, что вроде жена заказала, — а там не знаю, я не вдавался…

…У меня? Три. Было две жены, сейчас третья. Первая — та жадна до денег была, сил нет. Я уж и так ей зарплату всю отдавал до копейки, на машине бомбил, тоже ей отдавал: мало, мало всё… А потом этот дефолт, и у меня машина как раз полетела, осталась одна зарплата — она орать: «На развод подам!..» Я говорю: «Ну, хочешь — подавай…»

Познакомился потом с хохлушкой. Но у той свои цели были, естественно… У неё до меня уже были… Но она как начнёт заикаться: мол, гражданство надо, — её сразу фьють! — под зад коленом. А я согласился.

…Что «почему-почему»… Мне-то она нравилась. Пошли в ЗАГС. Оформил прописку в квартире здесь…

Мне квартиру же дали в Апрелевке.

Пока служил, встал на очередь на квартиру. Стоял двадцать лет. И вот давали, я сразу: ребят, говорю, я уж больно долго стою? Пора бы. Они мне: вот, только в Апрелевке. Сначала думал, вроде далековато — а потом ничего, мне понравилось. Прудик рядом под домом, карасиков можно ловить. И на машине быстро. Однажды — ночью, правда, ездил — придавил хорошо — и за полчаса до Москвы доскакал. Даже сам удивился.

Короче, оформил ей здесь прописку. Дом в деревне купил двухэтажный, кирпичный, хороший, двести тыщ за него отдал. Пришлось кредит брать ещё… Говорю ей: «На тебе документы все, паспорт, оформишь тогда всё это?..»

«Ладно».

А мне как раз на работу надо было на сутки. Приезжаю: «Нормально?»

«Нормально».

Ну и всё, сварил там забор, ворота…

Потом приезжаю, гляжу: дом закрыт, света нет, ничего. Ворота тоже закрыты. Машину поставил перед воротами, зашёл к соседке, спрашиваю: «Где моя-то там?..»

«А не знаю. За грибами, может, пошла?..»

И раз — милиция подъезжает: «Вы такой-то такой?»

«Я».

«А где ваша жена?»

Я говорю: «Да не знаю, наверное, за грибами ушла куда-нибудь».

«Ну пойдёмте посмотрим».

Мы к дому — она открывает дверь!

Она, оказывается, это… свет выключила, двери закрыла, легла на пол, звонит в милицию: «Приезжайте-спасите, меня муж убивать приехал!» Ну, до дурости надо дожить до такой?

Мужики с ментовки смеялись: «Развели тебя, — говорят, — мужик…» Она, оказалось, дом-то оформила: вызвала своих дочек — и оформила дом на них. Теперь получается, вроде как и дом не мой, и выписываться из квартиры она не хочет. Кинула меня лихо, да. Вот сейчас у меня с ней процессы. Документы я подготовил, надо теперь будет сходить, в суд отдам по факту мошенничества… займусь этим делом…

А чего? Время есть. Четыре года уже на пенсии… Дом в деревне купил. В Смоленской губернии. Поехал с ребятами на охоту — мне место понравилось: речка, лес, — мужик продавал дом, я взял. Триста метров — река Касня, в Вазузу впадает, метров где-то восемьдесят шириной: глубокая такая, хорошая, чистая, рыбы много… Бобр есть, лиса, норка. На бобра тоже капканы ставлю…

Все шкурки, правда, раздал. Ну, так, импульсно. К моей подруги пришли, ну, я выпивши: «Да забира-а-ай!..» Две лисы отдал им, три норки, бобра отдал, куницу отдал, ещё эту, как её… ну, здоровая-то такая… водяная крысяка большая… ну вот чего-то из головы выскочило, забыл.

В общем, надо ехать в деревню…

Жена не хочет.

Это третья у меня жена. Я её на рынке купил.

Я ж один, квартира у меня большая. Одному скучно, делать нечего: дай, думаю, комнату сдам. Пошёл на рынок. Смотрю, стоит тётя велосипеды продаёт, объявление: «Ищу комнату».

Я ей говорю: «Будешь снимать?»

Она: «Буду».

Я говорю: «Ну, если одна — такая сумма. Если вдвоём — уже побольше».

Она в этот же день переехала.

Ну, такая, хозяйственная, конечно, женщина. Всё приберёт, чистенько…

И я смотрю, начала потихоньку… Один раз я прихожу — а у меня в комнате уже всё убрано, прибрано, всё…

Я начинаю себе готовить, она: «Я уже приготовила! Садись кушай».

Я только поел — она сразу тарелку раз — пошла мыть. Ну и, в общем, начала клинья подбивать — то да сё… Я говорю: «Да ладно, хрен с тобой, давай поженимся».

В принципе, она-то меня любит… Ну, а у меня к ней отношение как? уважаю, как говорится, не обижаю… любить-то — нет… А, ладно, думаю, чёрт с ним, одному всё равно скучно, делать нечего. Ну, вот так и женился.

…Есть. От первой жены. Два балбеса.

…Двадцать семь и второму… двадцать четыре. Здоровые кабаны.

…А что?! Десять лет — ни позвонить, ни приехать там, ни узнать: «Пап, ты живой, здоровый, или как там с тобой чего», долго, что ль, телефон набрать? Десять лет ни звонка, ничего. Это дети разве? Так… недоделанные какие-то…