Мальчик, который видел демонов - Кэролин Джесс-Кук

Последняя передряга с Алексом – шок, и это еще мягко сказано.

Я вернулась на свое место в Оперном театре, когда Алекс утешал Гамлета, огорченного поспешной женитьбой его овдовевшей матери и дяди. Я посмотрела на зрителей: многие сидели, наклонившись вперед, ловя каждое слово, произнесенное этим молодым актером. Я просто раздулась от гордости за Алекса. И задалась вопросом: а не пересек ли он некий мост? Бросила взгляд на Майкла и подумала о лечении Алекса. Следует ли лечить его дома? Надо ли избежать проблем, которые вызовет лишение Синди родительских прав, необходимое для того, чтобы поместить Алекса в Макнайс-Хаус, куда, по ее разумению, направляют исключительно психов? Алекс демонстрирует симптомы психического заболевания или симптомы посттравматического стресса?

Но в антракте что-то случилось. Когда занавес опустился и зрители поднимались со своих мест, я заметила Джо-Джо, торопливо пересекавшую зрительный зал. Она подала сигнал сотруднику, потом принялась оглядывать ряды, словно кого-то искала. Я помахала ей рукой, но она меня не заметила. Я наклонилась к Майклу, желая привлечь его внимание.

– Что-то случилось.

– В каком смысле? – Он проследил за моим взглядом.

Двое мальчишек в футболках с надписью «ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАЛАНТЛИВЫЕ ДЕТИ» бежали к двери, за которой скрылась Джо-Джо. Я уже направлялась к ней. Майкл последовал за мной.

Когда мы подошли к гримерной, Майкл протиснулся мимо застывшего на пороге сотрудника театра и увидел, в каком состоянии гримерная: по ней словно прошел тайфун. Бонни, девочка, игравшая Офелию, рассказала, что услышала громкий шум, доносившийся из гримерной. Когда вошла, заметила Алекса, впечатавшегося спиной в стену, а затем сползшего на пол. Несколько секунд он оставался без сознания. Бонни подумала, что он умер.

Я нашла Беверли, тетю Алекса, сообщила, что с ним произошел несчастный случай, хотя я до сих пор не понимаю, что именно случилось. «Скорая» уже увезла Алекса в больницу, сказал нам кто-то из членов труппы, хотя его больше занимал поиск актера на замену Алекса, чем мои вопросы. Беверли, Майкл и я поймали такси и поехали в больницу. Медсестра отвела нас в одну из палат детского отделения.

Выглядел Алекс ужасно, с налитыми кровью глазами, распухшим и посиневшим носом. Медсестра объяснила мне, что у него обширный синяк на пояснице, поскольку он с разбегу ударился о стену. Однако казалось невероятным, что это самоповреждение. Размеры синяка скорее указывали на то, что кто-то другой, габаритами значительно превосходящий Алекса, поднял его и швырнул в стену футов с десяти.

Видимо, так сказалось на нем перенапряжение, вызванное постановкой. Прочитав оригинал Шекспира и адаптацию Джо-Джо, я обратила внимание, что в отношениях Гамлета и отца подчеркивается чувство долга, необходимость отомстить за смерть отца. Мне необходимо побольше узнать об отношениях Алекса с отцом, поэтому придется выводить Алекса на этот разговор. Но, разумеется, надо подождать, пока он поправится.

Вернувшись домой, я не могла заснуть. Мы с Майклом ехали на такси, всю дорогу молчали. Я пыталась отыскать причины случившегося, исходя из того, что спусковым механизмом послужили заложенные в пьесе идеи. По правде говоря, уже сформулировала ответ, но, прежде всего, корила себя. Напрасно я разрешила Алексу участвовать в постановке. Я должна была осознать, что он может не выдержать колоссальной нагрузки, обрушившейся на него в столь сложный период его жизни. И мне следовало настоять на переводе Алекса в Макнайс-Хаус.

Когда такси остановилось у моего дома, я повернулась к Майклу:

– Как только Алекса выпишут из больницы, я отправлю его в Макнайс-Хаус.

Майкл поглаживал щеку, не поднимая головы.

– Я знаю, – произнес он.

На мгновение наши взгляды встретились: его синие глаза переполняло желание. Потом он отвернулся и смотрел в окно, пока такси не тронулось с места.

* * *