Время прощать - Миа Марч

По выражению его лица Джун видела: он что-то решает, обдумывает.

«Схватить меня в объятия, страстно поцеловать и унести в постель?.. О чем ты думаешь, Генри Букс? Что мы можем заняться любовью прямо здесь, на этом катере, прямо сейчас? Или я просто привычная старушка Джун, та же, что и всегда, и тебя ни чуточки ко мне не тянет? Как бы мне хотелось это знать».

Джун сожалела, что у нее не хватает мужества встать с табуретки, на которой она легко крутилась из стороны в сторону, подойти к Генри и поцеловать его в губы.

– О, да тут у вас, на хрен, настоящее веселье.

Джун развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела Ванессу Галл. Как обычно, Джун подретушировала реальность и позабыла о подруге. Она опешила от появления Ванессы. А та стояла, сердито глядя то на Джун, то на Генри, одетая в свою летнюю униформу – сарафан и кеды.

– Мы здесь просто выпиваем по стаканчику в честь удачного бизнеса грандиозных праздничных выходных, – поспешила объяснить Джун.

– Конечно. – Темные глаза Ванессы горели бешенством. – Генри, может, тебе просто взять и признаться? Избавь меня от ожидания еще несколько лет предложения выйти за тебя, хотя я даже и не уверена, хочу ли этого. Просто скажи это, чтобы мы оба знали… Чтобы мы трое знали. Ты любишь Джун и всегда любил.

Джун перевела ошеломленный взгляд с Ванессы на Генри. Ванесса гневно зыркнула на нее.

– Ой, я тебя умоляю, можешь пропустить реплику «Кого, меня?». Это могло сработать в твои восемнадцать, когда ты была беременна, или сколько там тебе было, но сейчас это утомляет. Поверь мне, ты переросла стадию инженю.

Джун таращилась на Ванессу, та испепеляла взглядом Генри.

– Мне не нравится, когда меня загоняют в угол, Ванесса, – наконец проговорил он.

Ванесса ткнула его пальцем в грудь.

– А мне не нравится состязаться с женщиной, которая то находится в городе, то уезжает. Меня тошнит от этого, Генри. Считай себя свободным. В любом случае я начала встречаться с Беком Харглоу. Он не страдает от безнадежной любви к кому-то другому.

Она схватила бокал из-под шампанского, оставленный Бин, и швырнула его в стену рядом с Генри. Джун смотрела, как сыплются на пол осколки. Затем Ванесса развернулась, поднялась по лестнице и хлопнула дверью.

– Иди за ней, – произнесла Джун, не до конца понимая, что произошло. Бек Харглоу – классный механик, которого просто рвали на части, – или кто другой, но Ванесса была расстроена настолько, что кидалась вещами.

– Не сегодня, – ответил Генри. – Если убрать драматизм, она права.

Джун взглянула на него, затаив дыхание.

Он смотрел на нее. Эти глаза Клинта Иствуда, внимательные и проницательные.

– Я всегда любил тебя, Джун.

Она застыла, замерла.

Он подошел ближе, встал перед Джун, приподнял ее подбородок, затем поцеловал крепким поцелуем, как в ее фантазиях, когда Чарли был совсем крохотным.

Генри отстранился, не отрывая от нее глаз.

– Я целую вечность мечтал это сделать. Все выходные, весь день, но целую вечность. Много лет.

«Я не могу вымолвить ни слова», – вдруг поняла Джун.

Она тоже этого хотела. Всегда. Но… теперь, когда кто-то – и не кто-то неизвестный, а Генри Букс, единственный мужичина, о котором она мечтала, – предлагает все, чего, как она считает, ей не хватает, Джун не может отказаться от поисков Джона, от возможностей, пусть даже незначительных. Джун лелеяла безумную мысль о том, что найдет его и получит ответы на все вопросы, с которыми засыпала все эти годы. Она верила, что он тоже искал ее все это время. Может, она так и не назвала ему свою фамилию. Находясь все те семь или восемь в общей сложности часов под легким кайфом от пива и джина с тоником.

«Он вполне может искать меня в эту самую минуту», – подумала она.

– Джун?

– Я… – Повернувшись, она села на кожаный офисный стул. – Я…

– Ты ждешь другого человека, – сказал Генри. – Я знаю.

На глазах у Джун выступили слезы.

– Я идиотка? Вот сейчас, пока энергично ищу его ради Чарли, я все равно продолжаю думать… продолжаю надеяться. Может, это глупо и бессмысленно, но я, как видно, ничего не могу с этим поделать.

«Я всегда любила тебя, Генри…» – мысленно призналась она.

Генри прислонился к стойке.

– Кто говорит, что это бессмысленно и глупо? Есть столько вопросов о возможном развитии событий, на которые тебе нужно получить ответ, Джун. Именно сейчас ты это делаешь, этим заняты твоя голова и сердце. Это не бессмысленно. Ты улаживаешь некое дело. Может, со временем, в зависимости от того, что произойдет, ты будешь свободна.

Джун глубоко вздохнула, радуясь, что он понимает.

«Я тоже тебя люблю, Генри», – хотелось ей сказать.

И она сказала. Даже если ее пугали собственные чувства к нему.

– Ты всегда меня понимал. Ты единственный, кто когда-либо меня понимал. Ты помогаешь мне чувствовать себя хорошо.

– Вот и замечательно, – улыбнулся он.

Джун взяла свой бокал и отпила шампанского.

– Вы с Ванессой уже много лет ссоритесь и миритесь. Не сомневаюсь, вас двоих соединяет подлинная страсть.

«Нас тоже».

От поцелуя Генри, который длился всего пять секунд, колени у нее подогнулись.

Генри покачал головой.

– Я постоянно принимал драму за страсть. И привычку за что-то настоящее. У нас с Ванессой давно нет подлинных отношений. И если быть очень честным, мы оба служили друг для друга своего рода целью.

«Как Джон Смит для меня», – договорила она мысленно то, о чем он подумал.

Джун в смущении отвернулась. И наткнулась взглядом на фотографию у него на письменном столе – она и Чарли. Снимок был сделан два или три года назад на Рождество. Она помнила тот день. Ей пришлось сбежать из гостиницы от своей сестры и Эдварда. И Генри пришел на помощь – лепил вместе с Чарли снеговика, а потом играл в снежки. Он сфотографировал ее и Чарли, когда они лепили снежных ангелов, и улыбки их соперничали по ослепительности с оранжевым пуховым костюмчиком Чарли. Что бы ни случалось, Генри всегда был «ее человеком», тем, к кому она в первую очередь обращалась, когда ей что-то было нужно. Кто-то.

– У нас были очень хорошие моменты, у нас троих, – произнес ласково Генри, встав позади нее.

«У нас троих. Он никогда не забывал Чарли. Никогда».

Джун обернулась к Генри. Она представления не имела, что будет без него делать. Даже при сближении с родными Генри остался жизненно необходим ей. Как воздух. Он был «ее человеком».

Генри посмотрел на нее, и перед мысленным взором Джун, как на кадрах киноленты, промелькнули сцены из ее жизни. Генри массирует ей спину, когда она на девятом месяце беременности. Генри укачивает Чарли-младенца. Меняет ему пеленки, и тот его обрызгивает. Генри обнимает ее, плачущую из-за отсутствия Джона Смита, из-за груза жизни, неуверенности в будущем. Генри.