Всем парням, которых я любила - Дженни Хан

ВО ВРЕМЯ УРОКА ХИМИИ ПИТЕР ПИШЕТ МНЕ ЗАПИСКУ, в которой говорится: «Могу я сегодня вечером прийти к тебе, чтобы подготовиться к тесту?».

Я пишу в ответ: «Не припоминаю, чтобы учебные занятия были прописаны в контракте». После прочтения он поворачивается и бросает на меня оскорбленный взгляд. Я одними губами произношу: «Шучу!».

* * *

Во время ужина я заявляю, что сегодня к нам придет заниматься Питер и нам понадобится кухня, на что папа приподнимает брови.

– Оставьте дверь приоткрытой, – шутит он. У нас даже двери на кухне нет.

– Пап, – застонала я, и Китти стонет вместе со мной.

Как бы случайно он спрашивает:

– Питер твой парень?

– Эм… что-то типа этого, – отвечаю я.

После ужина мы с Китти моем посуду, и я подготавливаю кухню к занятиям. Учебники и тетради я разложила в центр стола вместе с синими, желтыми и розовыми маркерами, сюда же поставила миску сладкого попкорна, приготовленного в микроволновке, и тарелку с арахисовым печеньем, которое испекла днем. Я разрешаю Китти взять два, не больше. Питер сказал, что подойдет около восьми. Сначала я думаю, он просто как обычно опаздывает, но минуты тикают, и я понимаю: он не придет. Я пишу ему сообщение, но он не отвечает.

Китти спускается вниз между рекламными паузами, вынюхивая еще одно печенье, которое я ей даю.

– Питер не придет? – спрашивает она. Я делаю вид, будто настолько поглощена учебой, что ничего не слышу.

Около десяти он отправляет сообщение, в котором говорится: «Извини, кое-что произошло. Не могу сегодня прийти». Питер не говорит, где он или чем занимается, но я уже знаю. Он с Женевьевой. Во время обеда он был рассеянным и продолжал писать эсэмэски на телефоне. А потом, чуть позже, я видела их около женской раздевалки. Они меня не заметили и просто разговаривали, но с Женевьевой никогда ничего не бывает просто. Она положила свою ладонь на его руку, он же убрал с ее лица волосы. Может быть, я и ненастоящая подружка, но так не делается.

Я продолжаю заниматься, но очень трудно сосредоточиться, когда чувства ранили. Я повторяю себе: «Это просто потому, что ты потрудилась испечь печенье и убраться внизу». Ну, это ведь грубо – просто взять и не явиться. Разве у него нет манер? Как бы ему это понравилось, если бы я так поступила? И в чем смысл всего этого цирка, если он в любом случае собирается вернуться к ней? Зачем мне это теперь вообще? У нас с Джошем дела обстоят куда лучше, почти нормально. Если бы я захотела, то просто могла бы отменить всю эту затею. На следующее утро я просыпаюсь все еще злая. Я звоню Джошу, чтобы попросить его подвезти меня в школу. В течение секунды я переживаю, что он может не взять трубку. Прошло так много времени с тех пор, как мы тусовались вместе. Но он снимает трубку и отвечает: «Без проблем». Посмотрим, как понравится Питеру, что меня не окажется дома, когда он подъедет, чтобы забрать меня.

На полпути к школе я начинаю беспокоиться. Может быть, у Питера было серьезное оправдание не приходить ко мне. Может быть, он не был с Женевьевой, и я только что со зла поступила очень мелочно.

Джош подозрительно поглядывает на меня.

– Что случилось?

– Ничего.

Могу с уверенностью сказать – он мне не верит.

– Вы с Кавински поссорились?

– Нет.