Банк - Дэвид Блидин

Но вернемся к настоящему: сидя напротив и всячески избегая встречаться взглядом с начальником, я исподтишка следил, как Британский Чокнутый разделывается с семью делами в секунду: рассылает мейлы, прослушивает сообщения на автоответчике, молниеносно пролистывает папки с документами, намазывает рогалик маслом, пробегает глазами должностную инструкцию, что-то регулирует в драйвере компакт-дисков и расставляет фотографии, где запечатлен младенец в розовом. Прошло минут пять, но босс подчеркнуто не замечал моего присутствия. Наконец я нарушил тишину:

— Сколько месяцев вашей дочке?

Британский Чокнутый приостановил бурную деятельность и внимательно оглядел меня через толстые стекла очков, после чего поинтересовался ледяным тоном с холодным британским акцентом:

— А почему вас это интересует, позвольте спросить?

Ну не козел? Он откусил от рогалика, записал новое приветствие на автоответчик и разобрал лежавшую перед ним стопку бумаг, после чего заговорил снова:

— Она родилась в субботу.

— В прошлую субботу? — недоверчиво уточнил я.

Он откорректировал настройки монитора.

— Да.

Иисусе! Значит, этот тип размещал по алфавиту бумажки в папках, пока его жена тужилась в родильной палате? Вот и говорите теперь о приоритетах.

— Ну что ж, приступим, — со вздохом начал он. — Итак, где расчеты?

Я опешил.

— Какие расчеты?

Его рот сжался в тонкую щель: Британский Чокнутый остался недоволен ответом.

— Анализы сделок методом сравнительных продаж, которые вы должны были положить мне на стол сегодня утром.

Он захрустел пальцами, закусив нижнюю губу.

— Должен ли я предположить, что вы пренебрегли своими обязанностями, пользуясь отсутствием моего предшественника?

— Нет-нет, я… Дело в том, что я был несколько сбит с толку кадровыми перестановками, и сроки…

Босс на это не повелся и махнул рукой, чтобы я замолчал.

— В этот раз я закрою глаза на вашу неисполнительность, но только в этот. В первый и последний. Сегодня к трем часам расчеты должны лежать у меня на столе.

Я исторгнул нутряной вопль Отпора Начальству:

— Но там же четыре отчета! Это невозможно!

Босс превратился в сидячую каменную статую, а от сфокусировавшегося в лазерный луч взгляда я вмиг покрылся гусиной кожей.

— Мне не приходилось сталкиваться с невозможным в нашей индустрии.

Его требование отличалось от безумных запросов Сикофанта, которыми тот осыпал меня, когда заблагорассудится. Британский Чокнутый определял крайние сроки с высоты десятилетнего опыта работы, лежавшего, так сказать, на его спине тяжелым грузом.

— Вам все ясно?

— Да, — промямлил я.

Ответ не убедил Британского Чокнутого. Он повторил громче:

— Вам все ясно?

— Да! — Я энергично кивнул.

По губам Британского Чокнутого пробежала тонкая усмешка, и я поднялся со стула.

— Не забудьте — к трем часам.

В следующие дни рабочая нагрузка увеличилась от умеренной до сильной и, окончательно похоронив долгосрочную тенденцию, до отупляющей и вызывающей измененные психические состояния вроде да-лучше-я-пущу-себе-пулю-в-живот. И не только у меня — весь отдел слияний и приобретений трясло, как перед кризисом: непомерно много работы и слишком мало живых людей, чтобы ее выполнить. Даже Блудный Сын немного подтянулся: не смывался в спортивный зал посреди дня, оставался на час-другой позже своего обычного времени ухода — полшестого вечера, и даже попросил Юного Почтальона научить его пользоваться элементарными функциями в «Экселе», которые остальные аналитики освоили несколько месяцев назад.

Мои регулярные свидания с нашим тираном из-за бугра оставались менее чем приятными.

— Он сумасшедший, — повторял я, растерянно качая головой.

Потратив два часа на расшифровку пометок Британского Чокнутого на экземпляре презентации, я вынужден был обратиться к Пессимисту. Читатель может подумать, что в нашей отрасли, где важна каждая деталь, где не в диковинку истерики аналитиков, пытающихся выкроить свободное место после очередного абзаца, начальство должно предоставлять свои замечания в удобочитаемом виде, а не замысловатой курописью, однако каждую страницу покрывала густая сеть стрелок и загогулин.

Методом логической дедукции мне удалось расшифровать большинство исправлений, но оставалось несколько хитроумных строк, которые могли означать что угодно. Я обратился бы за разъяснениями к первоисточнику, но Британский Чокнутый вызывал у меня безотчетный страх.

— По-моему, он пропускает гласные, — предположил Пессимист, почесав лоб, и повернулся на стуле с листком презентации: — Вот. — Он указал на практически прямую линию с едва заметными выступами. — Кажется, здесь написано «эффективность».

Я прищурился:

— По-моему, это слово «структурный».

Пессимист снова поскреб лоб и согласился:

— Тоже подходит.

— Великолепно, — проворчал я.

В среду началось дежа-вю.