Любовь на троих - Валерий Зеленогорский

Ничего такого, чего он раньше не знал, он не услышал, но то, что это говорила девушка, к которой он сумел привязаться за последнее время, его тронуло, ему хотелось ее обнять, пожалеть, подуть ей в ушко и сказать: «У кошки боли, у собаки боли, а у Кати не боли».

Он не сделал, не сказал, не хотел показаться смешным, ей этого было не надо, она все выговорила, как в бреду, освободилась от яда, который травил ее, и ей стало легче.

Потом она ела десерт и ягоды, наелась, как слон, и он почувствовал, что ужин удался.

Они вернулись в купе, все было готово, постели манили свежестью и запахом лаванды, С.С. лег первый, он устал, Катя почистила зубы, пожурчала и улеглась, бодро проскакав по лестнице на вторую полку.

Она вскоре заснула, С.С. почувствовал ее ровное дыхание, ее рука упала с полки и С.С. даже погладил ее матовые пальчики, потом встал, положил ее ручку вдоль тела и подоткнул одеяло, он так делал своей дочери, он сделал это машинально, и ему стало неудобно за свой жест.

Он лег и стал считать своих баранов, их было так много, что он устал. Столько баранов, сколько он видел в жизни, не дадут заснуть даже через месяц, и тогда он решил написать письмо на вторую полку, он не смог ей сказать в глаза, что в нем играло, и он решил изложить их буквами на телефоне.

«Катя!

То, что я услышал от тебя сегодня, не дает мне спать.

Есть минуты, когда чужой человек, которого ты раньше не знал и его не было в твой жизни, начинает занимать в ней огромное место.

Ты находишься надо мной всего в одном шаге, но этот шаг я могу преодолеть, лишь перепрыгнув через самого себя.

Я в школе прыгал только на 95 сантиметров, выше мне никогда не удавалось, а Валерий Брумель в то же время прыгал на 2.28, у каждого своя высота.

Я совсем по-другому себя сегодня чувствую.

Мне кажется, что я стою перед лифтом, который меня должен доставить туда, куда я стремился долгие годы.

Во мне распахнулись все запоры и железные стены, которые я возводил, охраняя свое сердце, я берег свой покой, защищался своей семьей, положением, самолюбием и страхом открыть все шлюзы.

Лифт приехал, но кабины с верхом и низом нет, есть бездна, которая меня манит, там нет света, там неведомая дыра, она может унести меня со скоростью падающего тела на жесткие фермы конструкции, а может бросить в твои объятия, если удача будет на моей стороне.

Я впервые в жизни не хочу переделывать тебя под себя, так я делал раньше, так мне было удобнее.

Но теперь я желаю тебя всю, с твоими глупостями, с дурацкими представлениями о счастье и несчастье, с тупыми песнями по утрам, с топотом ног и с диким смехом по любому поводу, который я не переношу.

Я честно не знаю, как поступить; отдаться потоку, который меня несет, или сыграть маленькую пьеску-путешествие, не отдавая сердца.

У тебя впереди своя жизнь, в ней должен быть мужчина, который вернет тебе все, что ты заслуживаешь, но я не уверен, что это я, мой поезд уже в огне, и мне кажется, что тебе гореть рано…»

Телефон выпал из его руки, долгожданный сон пришел, и он захрапел, как грузчик после трудного дня.

Катя проснулась рано, сушняк после вчерашнего дал сигнал, она села в кресло и стала пить воду, она чуть не наступила на телефон, она его подняла. Экран засветился, и она увидела, что там написано.

Она бы никогда не стала читать чужой телефон, но письмо было адресовано ей, и она его прочитала.

Ей стало смешно, какой наивный дядька, подумала она, чего он так парится, как будет, так и будет, кто знает нашу судьбу.

Он села на корточки перед ним и стала смотреть на него, у него в носу торчало два волосика, седых и совершенно лишних, она взяла щипчики и ловко дернула их одним движением.

С.С. подпрыгнул с ошалевшими глазами, он не понял, что с ним сделали, он только увидел Катю в сантиметрах от своего лица, и ему стало неприятно, что она видит его небритым и заспанным, она засмеялась и убежала в душ.

Потом они завтракали, поезд уже был на подходе к Лиссабону, и С.С. понял, что готов рухнуть в бездну.

С.С. с Катей приехали в отель, и им объявили, что через полчаса экскурсия. Они вышли на улицу, было еще рано, люди толпились только в одном месте, рядом в доме был центр социальной помощи, и пара десятков старух с палками и на электрических тележках ждала помощи от государства, картина не была такой отвратительной, как на трех вокзалах в Москве, люди были бедные, но не страшные. Просто старики и старухи, не попавшие в золотой миллиард.

Приехал микроавтобус с гордой надписью «Русский мир», и они поехали, экскурсовод стала бросать в них свои накопленные знания, и С.С. загрустил, она трещала, как Тина Канделаки, девушка тоже гордилась своим скорострельным русским и хорошо выучила текст. Она знала каждый дом, каждую башню и, видимо, считала особым шиком не замолкать ни на минуту.

Проехав пять кварталов, они остановились, ожидался еще один пассажир. С.С. курил и оглядывался по сторонам, тема руин звучала во всем городском пейзаже, конечно, развалин не наблюдалось, но милая запущенность пышного прошлого бросалась в глаза.

Пассажир вошел в автобус, им оказалась женщина.

Она назвалась Лизой и, естественно, узнала «голубков», потерянных в Домодедово. С.С. буркнул нечто неразборчивое, а Катя, как девушка простодушная, подала ручку, и все познакомились.

Их путь лежал на мыс Рока, что Року делать на краю Европы, С.С. не понимал, бросаться с отвесной скалы или плыть в нейтральные воды он не собирался, он приготовился терпеть, но рядом была девушка, которой все было интересно.

Она слушала бубнеж экскурсовода, задавала вопросы по ходу, ее интересовали странные вещи: вес пушек в крепостях на атлантическом берегу, средняя зарплата проституток на лиссабонской Ривьере, аренда студии на сезон на шикарном Кашкае и Эшториле.

Дорога вдоль океана действительно была приятной для глаза, десятки километров роскошных пляжей, милые городки на побережье с богатыми вилами в мавританском стиле, теннисные корты, поля гольфа, рестораны на любой вкус, и все так спокойно, устойчиво и комфортно. С.С. здесь нравилось больше, чем на раскрученном каннском берегу, где поезд ходит по пляжу, и дорога там же, и кажется, что машины едут по твоей голове.

Океан дает размер, с берега разницы нет, у моря тоже нет горизонта, энергия океана чувствуется на берегу не высотой волн и не кинжальной опасностью скал, мощь океана поглощает тебя, даже в штиль. Они ехали по всей этой красоте, гид бубнила про каждую кочку и удивляла своей энергией, Катя вертелась, старалась все увидеть и услышать, успевала шептать в ухо С.С. благоглупости, прижиматься к нему, задирать коленки на сиденье, открывать голый живот, пить воду, фотографировать и даже что-то черкать в своем блокноте.

Лиза сидела впереди, смотрела на дорогу, все слышала и ненароком наблюдала за голубками.