Моя дорогая - Татьяна Тронина

Через десять минут Надя с насупившимся, хмурым Лукой уже садились в такси.

– Ты, как я понимаю, никогда не видел своего родного отца? – в пути спросила Надя.

– Кого? А, этого?.. Да мне до лампочки…

– Кажется, он неплохой человек. Правда, уже сильно в возрасте, но что ж такого?

– Да мне плевать, я сказал, – огрызнулся Лука.

– То есть к брату, к Филиппу, ты буквально рвался, а к родному отцу – нет? Не понимаю… – с мрачным ехидством заметила Надя. Лука ничего ей не ответил.

Им повезло: в подъезд они зашли за какой-то женщиной, не пришлось возиться с переговорным устройством внизу. Поднялись на нужный этаж. «Теперь бы только старика подготовить!» – подумала Надя и нажала на кнопку звонка.

– Кто там? – раздался из квартиры приглушенный, бархатно-низкий голос.

– Я Надя. От Филиппа. Со мной Лука. Лука – сын Лоры, – подумав, добавила Надя.

Дверь распахнулась: на пороге стоял довольно высокий (определенно выше Филиппа), широкоплечий немолодой мужчина. С седыми, точно серебро, волосами до плеч и благородным лицом актера, играющего почтенного доброго короля. В джинсах, растянутой трикотажной кофте, тапочках на босу ногу. Но ничего жалкого в его облике не замечалось, скорее, это была небрежность хипстера зрелого возраста, а не доживающего свой век старика. Да и стариком Петра Васильевича просто невозможно было назвать!

– Лоры? – задумчиво переспросил Петр Васильевич.

– Да. Лора утверждает, что это и ваш сын. Она молчала много лет, думала, вы в отъезде.

– Какой сюрприз, однако, – удивленно произнес мужчина. – Так это мое дитя? Прелестно!.. – Петр Васильевич окинул взглядом Надю, оценивающе: – А вы – подруга Филиппа? А где Лора? Ничего не понимаю!

– Лора куда-то пропала. Филипп на работе. Я тоже должна работать. Луку не с кем оставить. Завтра придет Филипп, что-нибудь придумает. Всего доброго. А, вот еще комплект постельного белья и сумка с едой на всякий случай. Я захватила у Филиппа, вдруг у вас нет…

– Ничего себе! А вы что же, милая барышня, собираетесь нас покинуть? – голос у Петра Васильевича в первый раз дрогнул.

– Да.

– Мину-утку… Но это невозможно!

– Почему нет? Посидите один день со своим родным сыном. Лука взрослый, особого ухода не требует. Лука, слушайся папу, – мрачно произнесла Надя.

Лука молча упал в кресло напротив, положил ногу на ногу. Его лицо выражало тоску и недовольство. «Бедный ребенок… Все от него отказываются. И даже родная мать от него сбежала! – с отчаянием подумала Надя. – Может, остаться с ним, не отдавать?» Но тут же передумала, вспомнив, что сегодня устроил Лука. В ней уже не было ни сил, ни желания возиться с чужим ребенком. Даже больше того: Надя почувствовала раздражение. Раздражение к Филиппу, поставившему ее в такое положение.

– Но кто сказал, что это мой сын?!

– Лора.

– Да эта Лора… – взвился Петр Васильевич, но Надя предупреждающе подняла руку:

– Пожалуйста, не при ребенке. Он ни в чем не виноват. Завтра придет Филипп, вот с ним все и выясняйте…

Произнеся это, она покинула квартиру Петра Васильевича, закрыв за собой дверь.

Надя вышла на улицу, отдышалась. Чувствовала она себя очень скверно. С одной стороны, ее подставил Филипп. С другой – она сама столь легко перекинула Луку на Петра Васильевича! А если с этой неприкаянной Лорой что-то случилось? Попала в аварию или заболела внезапно и тяжко?

Но с кем еще быть ребенку в экстремальных обстоятельствах, как не с родным отцом?.. А Лука, ко всему прочему, словно и не переживал из-за матери. Будто знал заранее, что с той все в порядке. Пожалуй, из-за разбитого телефона он и то больше расстроился, вернее, разозлился!

Надя отправила Филиппу сообщение, что Лука у Петра Васильевича, а она сама возвращается на старую квартиру, которую они снимали с Ольгой, потому что надо срочно дошить заказ.

Было еще светло, но на город уже постепенно опускались летние сумерки, дневной зной сменился вечерней легкой прохладой.

Ольга встретила подругу в прихожей:

– А я слышу, кто-то дверь открывает… Вернулась, наконец.

– Вернулась. Пожалуй, я с тобой соглашусь, останусь пока тут, – с трудом произнесла Надя. – Устала сегодня. Безумный день. А надо срочно платье доделать, я же не могу подвести человека. Это просто счастье, что я вторую швейную машинку здесь оставила, все эти поездки и перевозки… – она не договорила, махнула рукой.

– Хочешь отдохнуть? Не мешать тебе?

– Нет, я больше морально устала… Мешай, мешай, – усмехнулась Надя. – У меня дел еще столько!.. Сейчас раскроем займусь и потом, что успею, сошью.

– Ты и спать не собираешься?

– Да как пойдет, – Надя прошла к себе в комнату и, не переодеваясь, разложила на широком столе ткань.

– Это платье невесты будет?

– Ага.

Надя занялась раскроем, а Ольга села напротив на стул:

– Давай к лешему эти наши все договоренности, Надюш… Я тебя вот что хочу спросить: если Лора не найдется, ты согласишься жить с Филиппом? С Филиппом и этим мальчиком? Ведь не на улицу же ребенка выбрасывать?..

– Хороший вопрос. Прямо в лоб, – Надя вертела в руках струящийся материал, думала. – У ребенка есть родной отец. Я его видела, кстати.

– Но он старик! Ему Филипп алименты даже платит, если я ничего не путаю! – удивленно воскликнула Ольга.

– Да, Петр Васильевич не молодой человек, но стариком я бы его не назвала. Сколько ему? А, шестьдесят, кажется. По нынешним меркам еще даже не пенсионер.

– Но если человек получает алименты, то, судя по всему, он инвалид, или ему средств не хватает, или что… Я к чему: может оказаться так, что Петру Васильевичу не дадут опекунства над сыном… Пусть он хоть сто раз бодр и крепок на вид, но столько подводных камней в законодательстве! И тогда Филиппу придется брать ответственность за Луку. Я тебя именно об этом и спрашиваю: готова ли ты продолжать отношения с Филиппом, если он будет вынужден оформить опеку над Лукой, своим братом?

– С чего это он должен брать над Лукой опеку?

– Да с того, что он очень совестливый человек, твой Филипп! – фыркнула Ольга. – Логика поступков, понимаешь? Раз он платит отцу алименты, то и брата он тоже возьмет под свое крыло. А ты, получается, подруга человека, у которого целый воз родни на шее.

– Я не думаю, что Лука – сын Петра Васильевича… И Лора – та еще интриганка… – Надя отложила ткань, упала на стул. Чем дальше, тем тоскливее становилось у нее на душе. В словах подруги действительно заключалась неумолимая, безжалостная логика. – Я надеюсь, Филипп сделает генетическую экспертизу и, если Лука не его брат…

– Лука – сын Лоры, – перебила вдруг Ольга. – Сын женщины, которую он любил до безумия. И, если с Лорой что-то случится, разве сможет он бросить ее ребенка? Я тебя в десятый раз спрашиваю: ты готова смириться с тем, что у твоего Филиппа куча тягостных обязательств перед другими людьми?