В погоне за праздником - Майкл Задурьян

Голова все еще кружится. Я допиваю кофе из стаканчика, что так и держала в руке последний час, – авось кофеин удержит меня в сознании. От руки пахнет дымом и чем-то кислым. На стаканчике вдруг замечаю следы собственных ногтей – так крепко я его сжимала. Потом снова гляжу на небо, но там нет ничего, лишь яростный блеск. Роняю стаканчик на пол фургона.

К Ладлоу мне становится полегче. Пожалуй, самое лучшее – забыть, что недавно произошло. Меня клонит в сон, поэтому я до конца опускаю окно. Грохот ветра усиливается, поток теплого воздуха врывается в кабину, и в первое мгновение это даже успокаивает, однако через несколько секунд кажется, будто меня вертят в сушилке для белья, в волосы набиваются ниточки и ошметки забытых и простиранных в карманах салфеток. Я снова поднимаю стекло, оставляя щелку дюйма в полтора.

– Что с дорогой? – спрашивает меня Джон. Жар, идущий от асфальта, обманывает глаз, и Джон все время нажимает на тормоз. Мимо проносятся машины, пассажиры безмолвно орут на нас сквозь запечатанные окна.

– Джон, ничего нет, – говорю.

Две минуты спустя он повторяет тот же вопрос. И снова, и снова.

В Барстоу мы останавливаемся заправиться, потом идем в “Макдоналдс”, чтобы Джон позавтракал. Я глоточками отпиваю из маленькой банки колу в надежде угомонить тошноту и вернуть ясность голове. Джон приканчивает два гамбургера, рыгает и заводит мотор, словно следуя встроенной программе. Мы пытаемся вернуться на шестьдесят шестое, но это не совсем оно, старая дорога погребена под автострадой 15. Грустно все это – неужели нельзя было просто не трогать старое шоссе? – но прогресс, упорный сукин сын, в таких вопросах непреклонен.

Меняются и деревья. Приземистые, узловатые, будто ввинченные в землю, темные позвонки торчат на концах волосистых корявых ветвей, пронзающих воздух, словно гигантские ершики. Напоминают мне картинки клеток-мутантов, что показывали по телевизору. В книге сказано, что это дерево Джошуа, и казалось бы, я должна его узнать, ведь я тут проезжала раньше, – но не узнаю.

Шестьдесят шестое вновь выныривает на поверхность, но тут я решаю срезать путь. Мы остаемся на автостраде 15, которая вела через перевал Кахон в объезд Сан-Бернардино (про этот город я слышала, мол, ничего выдающегося).

К сожалению, путь под гору через перевал оказывается очень крутым и при этом широким и заполненным транспортом. Шесть полос, и все слишком быстро несутся вниз. Может быть, Сан-Бердо был бы в итоге лучше. Вскоре сила тяготения берет верх, и трейлер, набирая скорость, несется по почти отвесному склону.

– Джон, – предостерегаю я, следя, как стрелка спидометра подбирается к семидесяти милям в час, – мы, наверное, слишком быстро едем.

Джон меня будто не слышит.

Семьдесят пять, потом восемьдесят. Ни разу за всю дорогу мы не разгонялись до восьмидесяти миль в час. Трейлер начинает вибрировать.

– Джон! Ну пожалуйста, помедленнее, Джон.

И что же делает Джон? Он выворачивает на левую полосу. Мы обгоняем автомобили один за другим, они проплывают назад мимо окна с моей стороны, словно незавершенный выдох. От вибрации что-то стронулось в голове. Я сжимаю зубы, боясь сколоть протезы. Теперь мне по-настоящему страшно. Впереди я вижу знак: