Здесь все взрослые - Эмма Страуб

– Привет, – сказала Портер. – Как дела? Как все? Шикарный сегодня денек, да?

Венди покачала головой.

– Можно без прелюдий.

Мимо проплыла Олимпия, в каждой руке – поднос с грязными тарелками.

– Блины? – спросила она.

Портер кивнула.

– Как скажешь. – Портер даже полегчало. – Так что? Зачем ты хотела меня видеть? – Она провела рукой по животу. Эту привычку она замечала у других беременных женщин, неуемное желание прикоснуться к себе, как бы напомнить себе о своем двойном существовании, как-то связаться с человеком по другую сторону себя – так в тюрьмах заключенные прикасаются к стеклу в комнате для посетителей. – Советы будущей роженице? Напутствие опытной мамы?

Венди покачала головой.

– В общем, нет, хотя, если хочешь, можно поговорить и об этом. Я знаю, ты смотришь на вещи проще, чем я, но из списка советов роженице многое совсем не нужно: эфирные масла, маска для глаз, диск с песнями для новорожденных, помощница по уходу. Что-то, конечно, надо взять с собой в больницу: носки, пижаму, подушечку для грудного кормления, смену одежды для… Хотя это тебе ни к чему.

– Для моего воображаемого мужа? Ему дополнительная одежда точно не требуется. – В Портер вдруг проснулось раздражение. – Ладно. О чем ты хотела поговорить?

Она вполне могла сейчас завтракать со своими козами или сидеть в машине перед ветеринарной клиникой, зачем ей эта встреча? Если понадобится чье-то мнение, она позвонит маме или Рэчел. И вообще, полно женщин с детьми, которые, если что, скажут ей, на что обращать внимание, а на что лучше просто забить.

– Хорошо. Вопроса два. Первый: есть одна штука, которую мы с Эллиотом откладываем до бесконечности, – завещание. Но сейчас я решила, что нужно его написать. Ну и замечательно. Всего лишь листок бумаги, верно? Я адвокат, как это делается, всем известно. Только нужно выбрать опекуна для детей, если ты умрешь. – Венди замолчала, вдруг икнула. Она что, плачет? Портер в жизни не видела, чтобы Венди или Эллиот плакали, ни на своей свадьбе, ни при рождении детей. Эллиот не плакал даже по крайней мере в ее присутствии, когда умер отец. – И мы выбрали тебя. Если не возражаешь. Я знаю, ты ждешь ребенка, ты одна, так что можешь отказаться. Астрид уже в возрасте, мои родители – тоже, да и живут на другом краю Америки. Братьев или сестер у меня нет. Твой братец Ники – раздолбай. Остаешься ты. Ты здешняя, и им не придется всю жизнь кочевать с места на место. Ты их любишь, они тебя тоже. Может, не всегда это показывают, но любят. О том, чтобы у тебя на все хватило денег, мы позаботимся. Есть дом, если он тебе понадобится. Или деньги от его продажи. Ведь если мы умрем, нам он будет ни к чему.

– Вот это поворот, – проговорила Портер.

Ничего подобного ей никогда в голову не приходило. Когда умер отец, Астрид посадила детей перед собой и сказала, что они – единое целое, если она умрет, законными опекунами Ники станут Эллиот и Портер, а их финансами будет управлять господин Чанг из банка, любимый сослуживец Астрид. Портер иногда снилось, что мама умерла, и она вместе с братьями перебираются к господину Чангу, хотя они уже взрослые и в теории могут о себе позаботиться, и господин Чанг с женой учат их тому, чему их никогда не учили родители, например игре на фортепьяно, приготовлению пасты с нуля, и когда Портер просыпалась, ей было стыдно, что новая параллельная жизнь ей очень даже нравилась.

– Короче, если вы оба умрете, мальчики будут жить со мной.

Венди кивнула.

– И твой ребенок. То есть у тебя их будет трое. Много, конечно. Особенно, когда родитель один. Если тебе такое не по силам, прошу тебя, так и скажи. – Она все еще плакала, беззвучно, только иногда прорывалась икота.

Свою невестку Портер никогда не понимала, хотя, возможно, в не таком далеком будущем они и смогут подружиться, как в мире после апокалипсиса, разрушенного разной заразой и зомби, можно подружиться с человеком, которого ты в прежнем мире даже не встретил бы. Может быть, это и есть материнство, когда ты всем людям на свете желаешь добра?

Портер убрала руку с живота и протянула через стол.

– Конечно, – заверила она. – На случай, если тебя собьет школьный автобус. Любопытства ради – почему с этой просьбой ко мне обращаешься ты, а не мой брат?

Венди провела пальцем по щекам.

– Будем надеяться, обойдется без этого, но всяко бывает. А твой брат – он же мужчина. Думаешь, мужчин подобные вещи беспокоят? Я таких не встречала. Мы как-то говорили с ним, много лет назад, он пообещал спросить у тебя, в итоге с тобой говорю я.

– Ясно. Но ты мне доверяешь? Своих детей? – уточнила Портер. – Извини, это не то, что ты хочешь услышать. Мой ответ – «да», как я могу сказать «нет»? Для меня это очень важно. Что ты мне доверяешь, считаешь, что мне такое по плечу.

– Конечно, по плечу. – Венди уже вернулась в свое привычное состояние, такая шустрая морковка. – Женщинам все по плечу. Вот что могут мужчины, подумай? Тяжести таскать? Выносить мусор? Жарить мясо? Я тебя умоляю. Эллиот в жизни не зажарил куска мяса. А про мусор ему напоминаю я. А если надо передвинуть диван, я зову грузчиков.

– Пожалуй, ты права, – согласилась Портер. – Вообще, ты мне нравишься, Венди.

– Спасибо. Бумаги я подготовлю. – Венди сделала затяжной глоток из бокала. – Если понадобится помощь, еще одна пара рук, можешь на меня рассчитывать. Я не строю из себя твою маму, но дел у тебя будет по горло. Моя подруга из юридической школы тоже родила ребенка без отца и на первые три месяца наняла сиделку. Эта милейшая женщина приезжала к ней каждый вечер, давая ей поспать в паузах между кормлением. Короче, облегчить жизнь можно.

Как это несправедливо: столько думаешь о том, чтобы забеременеть, как именно забеременеть и как жить в этом состоянии, и тут сталкиваешься с реальностью – скоро ребенок окажется по ту сторону твоего тела. Понятно, что за одним следует другое, как работает человеческая репродукция, Портер была в курсе, однако сводить физическое и психическое состояние беременности к некому перевалочному пункту, будто ждешь на остановке автобус, – чистое женоненавистничество, и Портер испытала чувство личной обиды. Ни на кого. На людей. На мужчин.

– Ладно, а вопрос номер два? – спросила она.

Внутри младенец сделал сальто. Снаружи Клэпхэм наслаждался хорошим днем. Бельведер в заросшем мелкой травой центре развязки превратили в детскую площадку, на которой резвились двое мальчишек с загорелыми руками и ногами.

– Как раз про это. – Венди указала пальцем.

– Бельведер?

Портер смотрела, как дети бесятся в бельведере ровно так же, как и она с братьями в этом возрасте спрыгивали с перил прямо в центр, гоняли игрушечные автомобильчики по деревянным сиденьям. Мысленно она представила Айдана, Захари и свою пока безымянную дочь через несколько лет, по сути, их сестру, – и вдруг узнала резвых детей.

– Эллиот его купил. Не бельведер, а вон то здание. Пустое.