Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение - Ивлин Во

— Давно не было. Я получил от него телеграмму по прибытии. Он уехал в экспедицию с каким-то жуликом-доктором.

— А это не опасно?

— Не думаю. Весь мир цивилизовался — куда ни ткнись, повсюду прогулочные автомобили и куковские агентства.

— Да, наверно, ты прав… Надеюсь, Тони не хандрит. Мне неприятно думать, что ему плохо.

— Он, надо полагать, понемногу свыкается.

— Очень хочется верить. Ты же знаешь, как я люблю Тони, хотя он ужасно обошелся со мной.

В двух-трех километрах от лагеря находилась индейская деревушка. Там Тони и доктор Мессинджер рассчитывали набрать носильщиков для перехода в край пай-ваев — до него было километров триста, а то и больше. Негры жили у реки и на индейскую территорию идти не могли. Их предполагалось отправить обратно с той же лодкой.

На заре Тони и доктор Мессинджер выпили по чашке горячего какао, заели его сухарями и остатками открытых с вечера мясных консервов. Потом направились в деревню. Один чернокожий шел впереди, расчищая путь мачете. Вслед за ним друг другу в затылок шагали доктор Мессинджер и Тони; второй чернокожий плелся сзади; он нес образчики товаров — дешевое бельгийское ружье, несколько рулонов набивного ситца, ручные зеркальца в пестрых пластмассовых рамах, флакончики резко пахнущей помады для волос.

Заросшую, полузаброшенную тропу то и дело преграждали упавшие стволы; они перешли вброд по колено в воде через два ручейка, впадавшие в большую реку; жесткую вязь оголенных корней под ногами сменяла сырая и скользкая лиственная прель.

Вскоре они подошли к деревне. Она возникла перед ними неожиданно, едва они вынырнули из кустов на широкую вырубку. На ней раскинулось восемь-девять круглых глинобитных хижин, крытых пальмовыми листьями. Вокруг не было ни души, но два-три тонких столбика дыма, поднимавшихся прямо к небу в прозрачном утреннем воздухе, свидетельствовали, что люди здесь есть.

— Очень все испугали, — сказал негр.

— Пойди приведи кого-нибудь, надо поговорить, — сказал доктор Мессинджер.

Негр подошел к низкой двери ближнего домика, заглянул внутрь.

— Совсем пусто, одна женщина, — доложил он, — себя одеть. Иди скорей сюда! — прокричал он в темноту. — Хозяин твой говорить.

Наконец из хижины, явно робея, выползла старуха, одетая в засаленное коленкоровое платье, явно приберегаемое для торжественных случаев. Она подковыляла к ним на кривых ногах. Ее лодыжки обматывали ряды голубых бус. Прямые волосы были всклокочены; она несла, не спуская с нее глаз, глиняную миску, наполненную какой-то жидкостью. В нескольких метрах от Тони и доктора Мессинджера поставила миску на землю и, по-прежнему не поднимая глаз, пожала им руки. Потом наклонилась, взяла миску и поднесла ее доктору Мессинджеру.

— Кассири, — объяснил он. — Местное питье из перебродившей маниоки.

Отхлебнул несколько раз и передал миску Тони. В ней колыхалась густая фиолетовая жижа. Когда Тони отпил несколько глотков, доктор Мессинджер объяснил:

— Способ изготовления этого напитка очень любопытен. Женщины пережевывают корень и сплевывают жвачку в выдолбленный ствол.

Он обратился к женщине на вапишане. Тут она впервые подняла на него глаза. На ее смуглом, монголовидном лице ничего не отразилось — ни понимания, ни любопытства.

Доктор Мессинджер повторил вопрос, расширив его. Женщина взяла миску у Тони и поставила на землю.

Тем временем из соседних хижин повысовывались другие лица. Но выйти к ним решилась лишь одна женщина. Очень грузная, она победительно улыбалась гостям.

— Здравствуй, — сказала она. — Как живешь? Я Роза. Хорошо говорю англиски. Я давать два года мистер Форбс. Подари сигарета.

— Почему эта женщина нам не отвечает?

— Она не говорит англиски.

— Но я же говорил с ней на вапишане.

— Она макуши. Здесь вся макуши.

— А. Я не знал. А где мужчины?

— Мужчина вся ушла три дня охота.

— Когда они вернутся?

— Она ушла за кабан.

— Когда они вернутся?

— Нет кабан. Много кабан. Мужчина вся охота. Дай сигарета.

— Послушай, Роза, мне надо пройти к пай-ваям.

— Нет, тут макуши. Вся-вся макуши.

— Но нам нужно к пай-ваям.

— Нет, тут вся макуши. Дай сигарета.

— Безнадежно, — сказал доктор Мессинджер. — Придется ждать возвращения мужчин.

Он вынул из кармана пачку сигарет.

— Смотри, — сказал он, — сигареты.

— Дай.

— Когда мужчины вернутся с охоты, ты придешь к реке и скажешь мне. Поняла?

— Нет, мужчина вся охота. Дай сигарета.

Доктор Мессинджер дал ей сигареты.

— Что твой есть еще? — спросила она.

Доктор Мессинджер указал на тюк — второй негр положил его на землю.

— Дай, — сказала она.

— Когда мужчины вернутся, я тебе много чего дам, если мужчины проводят меня к пай-ваям.

— Нет, тут вся макуши.

— Да, так толку не добиться, — сказал доктор Мессинджер. — Придется возвратиться в лагерь и ждать. Мужчины ушли три дня назад. Непохоже, чтобы они задержались надолго… Какая жалость, что я не говорю на макуши.

Их колонна развернулась и в том же порядке ушла из деревни. В лагерь они прибыли в десять по Тониным часам.

Когда на реке Ваурупанг было десять часов, в Вестминстере приступили к обсуждению запросов. Джок, понукаемый избирателями, давным-давно подал свой запрос. Его поставили на обсуждение сегодня утром.

— Номер двадцатый, — сказал он.

Лишь немногие члены парламента обратились к повестке дня.

№ 20

«Запросить министра сельского хозяйства, не собирается ли достопочтенный член парламента в связи с демпинговым ввозом чушек из России, наводнивших нашу страну, рассмотреть вопрос об изменении модификации томасовских чушек с принятого утолщения в два с половиной дюйма в объеме на два дюйма».

За министра ответил его заместитель:

— Запрос внимательнейшим образом изучается. Как, несомненно, известно достопочтенному члену, вопрос о ввозе чушек надлежит рассматривать департаменту, ведающему спортом, а не сельским хозяйством. Что же касается томасовских чушек, я должен напомнить достопочтенному члену, что, как ему, без сомнения, известно, параметры вышеуказанной чушки должны соответствовать требованиям коптильщиков, чушки же из России имеют другое предназначение и к томасовским чушкам прямого отношения не имеют. Этим вопросом занимается специальный комитет, он представит доклад в свое время.

— Не собирается ли достопочтенный член рассмотреть вопрос об увеличении максимальной толщины заплечий?

— Запрос должен быть представлен заблаговременно.

В этот день Джок покинул палату с чувством удовлетворения: он сознавал, что на славу потрудился для своих избирателей.

Через двое суток индейцы вернулись с охоты. Время в их ожидании тянулось тоскливо. Доктор Мессинджер каждый день по нескольку часов проверял товары. Тони уходил в лес с ружьем, но дичь куда-то разбежалась. Одному из негров сильно поранил ногу скат, после чего они прекратили купаться и мылись в цинковом ведре. Едва весть о возвращении индейцев достигла лагеря, Тони и доктор Мессинджер отправились в деревню, но там уже шел пир горой,