Путь Абая. Книга I - Мухтар Омарханович Ауэзов

Кунанбай быстро принял решение. Будь на месте Алшинбая другой человек, ага-султан не стал бы, хотя бы из самолюбия, торопить события.

- Алшеке, - начал он, - ты всегда говоришь, хорошенько подумав, все взвесив. Коли посоветуешь чего-нибудь - всегда как истинный друг. И если я не пойму этого и не послушаюсь тебя, то буду, наверное, сам виноват во всем. Видит Аллах, я не хотел отступать. Но разве я могу упорствовать и не принимать твоих советов? Все вверяю теперь Аллаху и тебе, сват, - доведи дело до конца сам.

Разговор завершился на этом, и Алшинбай, побыв еще немного, уехал домой.

Абай, вместе с другими безмолвно присутствоваший при разговоре, был обрадован за Божея. С новой для себя теплотой и расположением отнесся он теперь к Алшинбаю. Мрачный дух вражды в воздухе начал рассеиваться. Повеяло надеждой на мир и согласие. Абай воспринял все это с глубоким вздохом облегчения, но в этом вздохе, в самой глубине души, невольно просквозила какая-то сокрытая печаль.

3

Вечером того же дня Абай один пошел прогуляться по улицам города. Когда ему бывало грустно или, наоборот, радость переполняла его, он искал одиночества. Ясный зимний день догорал в морозной тишине, но солнце еще не ушло за горы. Над лесистым гребнем высокого хребта закатные лучи солнца зажгли огненную дорожку. Там, на высоте, поднялся ветер, на голых скалах зарождалась поземка, - и в горах поднялась, дымясь и развеиваясь в воздухе, чудесная розовая вьюга.

В городе стоял неподвижный, сухой, крепкий мороз. Он был приятно колюч, бодрил и веселил тело и дух. Слоистые синеватые скалы ближних гор уже сливались с голубой мглой наступивших сумерек - и словно погрузились в глубину подходившей ночи.

Абай пересек уже несколько улиц, когда на перекрестке, свернув в переулок, увидел идущую навстречу многолюдную, шумную, веселую толпу людей. Их было немало, но среди них, когда они приблизились, Абай не увидел ни одного знакомого лица. В большинстве эти люди оказались жатаками, городскими простолюдинами, на них была обыденная небогатая одежда, и по тому признаку, что все они передвигались пешими, не на лошадях, Абай определил, что это не степняки, а городские обыватели - ремесленники, мастеровые, рабочий народ.

В этот вечер у Абая на душе было хорошо, он радовался спокойствию и согласию в окружающем мире. И люди, идущие развеселой толпой, среди которой были и молодые, и постарше, показались ему близкими, дружелюбными, как сверстники его детства.

Улыбаясь беспричинно, Абай остановился на середине улицы и, как завороженный, стал смотреть на подходившую толпу, словно ожидая чего-то чудесного. Однако никто из толпы, когда она приблизилась, скрипя по сухому снегу множеством быстро идущих ног, не обратил на него внимания. Абай заметил, что все смотрели на одного человека, который шел в самой середине толпы. Это был почтенного вида стройный старик с узкой седой бородкой. Старик чему-то громко смеялся, смеялись и другие рядом с ним.

Абая поразило то, что старика вели под руки. Он шел, высоко вскинув голову, словно глядя вдаль, и ни на кого не оглядывался, хотя и разговаривал на ходу с людьми. Приглядевшись внимательней, Абай понял, что старик этот слеп.

Когда толпа поравнялась с Абаем, он присоединился к ней. Но не только он - и другие, стоявшие у ворот или шедшие навстречу, также были подхвачены и увлечены веселым людским потоком.

Один из прохожих, пожилой горожанин, приотстал от толпы, и Абай спросил у него: «Ага, кто этот аксакал?» Тот весьма удивился:

- Оу! Неужели не знаешь Шожекена? Как же так, сынок... Это же сам Шоже-акын!

Имя акына Шоже Абаю было известно, но воочию он увидел его впервые. Узнав, что перед ним знаменитый на всю степь певец, Абай тут же стал пробираться сквозь толпу и вскоре оказался вблизи акына. Он с большим любопытством вглядывался в него и старался уловить все слова слепого старца.

Некто с подстриженной круглой бородой, человек лет сорока, самым убедительным образом упрашивал знаменитого слепца:

- Шожеке! Зайдите к нам! Мы уже подошли к моему дому! Это говорит Бекберген! Бекберген я! Не узнаете?

- Ну, нет! Он пойдет к нам!

- Так не выйдет! Ведь это я привел его издалека! Ко мне и зайдет!

- Уа! Какие разговоры! Его конь стоит на привязи в моем дворе! У нас, значит, и заночует Шожекен.

Услышав шумную перепалку гостеприимства, старый акын остановился и, все так же высоко держа голову, словно глядя в небо, раскатисто засмеялся и звонким молодым голосом произнес:

- Уа! Друзья мои! Хотите узнать мое желание?

- Говорите! Слушаем, Шожекен! Скажите сами, где будете ночевать!

- Значит так, родные-милые! Вы хотите угостить меня как следует и приготовить мягкую постель. Так? Вы порадовали мое сердце, родные-милые! В знак того, что слова мои искренни и правдивы, я зайду ко всем, кто приглашал меня: «Ко мне! Ко мне!» Я буду гостить у всех. У кого-то пообедаю, у другого поужинаю. Не думаю, что за пять-десять дней в глотке у Шоже застрянет камень. И с луженым моим желудком, надеюсь, все будет в порядке. Наведаюсь ко всем, с каждого носа возьму дань гостеприимства. А сейчас - что-то стало холодно, не пора ли ужинать? Деточки мои, может быть, не будете больше тянуть меня за мои старые причиндалы в разные стороны? Давайте-ка завернем попросту в первые же попавшиеся ворота! - закончил акын-балагур.

Люди, с улыбками, со смехом слушавшие его, приостановились у ближайшего дома. Его хозяин, оказавшийся тут же в толпе, обрадованно вскрикнул и побежал к себе - упредить, подготовиться... Но толпа не хотела сразу отпускать старого акына, всем было жаль, что сегодня он не попадет в их дом, люди хотели песен своего любимого поэта.

Человек со стриженой бородкой, стоявший рядом с Шоже, вновь захотел поговорить с умолкшим акыном и спросил:

- Шожеке, вы ведь недавно приехали в город, в наш дуан, может, не слышали еще о здешних делах?

- О каких? Ну-ка, расскажи мне, что происходит в вашем дуане.

Новостей оказалось много.

Этот карасакал с подстриженной бородкой оказался хорошо осведомлен в городских делах. Коротко перечислил: завершено строительство мечети, за деньги Кунанбая; ага-султан и Алшинбай-бий готовят великий той по этому поводу; Кунанбай и враждующие с ним родственники будут мириться. Мирить их будет бий Алшинбай.

Абай был поражен: как быстро дела его отца начинают