Жираф Джим - Дарен Кинг

— Для друзей — все что угодно, Скотт. Все, что касается компьютерных игр. Давай, что ли, выпьем. Хочу тебя угостить.

— Лучше не надо, — говорю я. Еще в самом начале приема я изрядно нюхнул шампанского, и у меня до сих пор кружится голова. — Я уже пьяный.

— И все-таки не такой пьяный, как вон тот мужик.

Он имеет в виду капитана Кейпа, с которым мы познакомились в больнице. Когда он только пришел, он был в костюме, как деловой бизнесмен. Впрочем, он сразу же сообщил всем и каждому, что переоденется в костюм супермена, как только случится что-нибудь волнующее. Видимо, что-то волнующее случилось, потому что теперь он являет собранию нелепый наряд из синего облегающего трико и облегающей водолазки с вышитой на груди буквой «К».

— Интересно, он что собирается делать? Ловить преступников? Кстати, о преступниках. Это не тали старушка, которую приготовили к пожизненному заключению за кражу домашней обуви?

Сперва я решаю, что он пошутил, но, проследив за направлением его взгляда, вижу Бабулю Кошак, которая направляется прямо к нам. Будучи женщиной пожилой, она идет очень медленно, еле-еле передвигая ноги, но настоящие леди преклонных лет, и к тому же сбежавшие из тюрьмы, стоят того, чтобы их дождались.

— Здравствуй, Скотт.

— Вы сбежали из тюрьмы?

Она кивает.

— Хотела посмотреть шоу. У них в тюрьме нет телевизора, представляешь?! Эдди собирался навестить меня в тюрьме, но так ни разу и не пришел. И все из-за этого бесовского ящика. А вот и он, кстати.

— Эдди, — говорю я, обозревая его подбородок снизу. — Тебе понравилось наше шоу?

— Дерьмо на палочке. Лучше бы я дома остался, посмотрел бы его по телику.

— Но это лучше, чем телик, Эдди. Это реальная жизнь. — Вид у него озадаченный, и я поясняю: — Реальная жизнь лучше, чем телевизор, Эдди.

— По мне так, как ни крути, все — дерьмо.

— Что, вообще все?

Он кивает.

— А костюм мистера Бинго? Тоже дерьмо?

Эдди морщится. Он явно не понимает, о чем речь.

— Ты вообще знаешь, кто такой мистер Бинго? — говорю я, указывая глазами на сутенера из нашего пригорода.

Эдди молчит, но, судя по его виду, знает.

— Ты говоришь, все-дерьмо, — поддразниваю его я. — А как же костюм мистера Бинго? Тоже дерьмо?

Эдди смотрит на мистер Бинго, потом — на его делового партнера Обезьяна Клешню, который делает всю обезьянью работу.

— Нет, — говорит Эдди. — Очень хороший костюм. Не дерьмо.

Мистер Бинго похлопывает меня по плечу.

— Я как раз говорил Обезьяну: «Эти танцовщицы — просто не девочки, а конфетки». Да, Обезьян?

Обезьян кивает.

— Джим мне все рассказал. Как ты спас мою девочку с побережья, — говорит мистер Бинго, поправляя галстук. — Она убежала, а ты ее спас. Там, на море. Обезьян, сигару.

Обезьян Клешня по прозвищу Обезьяньи Ручки достает из кармана сигару, зажигает ее и передает мистеру Бинго.

— Еще одну. Для моего друга.

Обезьян Клешня зажигает вторую сигару и передает ее мне своими обезьяньими ручками.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать, Скотт? Для тебя — все что угодно. Я твой самый ярый фанат. Да, Обезьян?

Да нет, думаю я про себя. Мой самый ярый фанат — это Спот Плектр, основатель фан-клуба Скотта Спектра. Как я уже говорил, Спот Плектр — не настоящее имя. Он изменил свое имя, потому что хотел быть похожим на меня. Он копирует меня во всем. Даже одевается точно как я. Рыжий от рождения, он перекрасился в блондина, искусственно выпрямил волосы и ходит с длинной растрепанной челкой. Сегодня на нем очки, самые стильные из существующих на данный момент на потребительском рынке, штаны с узором «миллиметровка» и антистатические не скользкие носки. Все — в точности как у меня. Вплоть до туфель в виде космических кораблей.

Тут я должен внести поправку: Спот Плектр был моим самым ярым фанатом, а теперь я уже и не знаю… Весь вечер он ходил мрачный, явно хотел со мной поговорить. А когда все же набрался смелости подойти, не сумел сформулировать ни одной фразы — так он был взбешен.

— Как я понимаю, тебе не понравилось шоу.

— Ты продайся — Он снимает свои очки, самые стильные из существующих на данный момент на потребительском рынке, и швыряет их на пол. — НФ-канал — это канал научной фантастики. — Он буквально кипит праведным гневом. — А это, — он указывает в потолок, видимо, имея в виду главную студию несколькими этажами выше, — это не научная фантастика.

— В каком смысле?

— Научная фантастика — это фантазия, вымысел. С научным уклоном, — говорит он, наступая на свои очки, самые стильные из существующих на данный момент на потребительском рынке. Очки не ломаются, и он наступает на них еще раз. Очки не ломаются. — А это, — беснуется он, — не научная фантастика. Это легкая развлекательная программа. С ударением на «легкая».

— Это, безусловно, научная фантастика. Я так думаю.

— Ну и где там наука?

Я задумчиво закусываю губу.

— Призрак.

— Призрак — это ужастик.

— Танцовщицы.

— Порнография.

— Боб Забавник.

— Комедия.

Я снова закусываю губу.

— Мне надо кормить семью. Через час, — говорю, глядя на свои высокотехнологичные часы и быстро подсчитывая в уме, — я буду папой.

— Ты продался. Фан-клуб Скотта Спектра прекратил свое существование. Завтра же я бреюсь на лысо. И возвращаю себе свое имя. Саймон Конь.

Я с трудом подавляю смешок.

— Конь? Твоя фамилия — Конь?

— И что?

— Надо вас познакомить с Джимом. Ему понравится. Конь Саймон и Жираф Джим.

— Что-то я не врубаюсь.

— Звериные фамилии, — говорю я, давясь от смеха. — Джиму это понравится. Пойдем, я тебя с ним познакомлю.

Он неохотно плетется за мной к барной стойке, где Джим просидел целый вечер в компании какого-то мужика. Кстати, только теперь до меня дошло, что Джим и вправду весь вечер просидел у стойки в компании этого самого мужика. Я всегда подозревал, что Джим — гей. И вот доказательство. Я подхожу к Гарри, который сидит на другом конце стойки, и легонько хлопаю его по плечу.

— Джим — гей, Гарри.

Гарри молчит и вообще не глядит в мою сторону.

— Прости, это было невежливо. Гарри, с тобой все в порядке?

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. А кто?

— Это Макс Золотце с Платинового канала.

Я смотрю на собеседника Джима.

— Он, как только пришел, сразу взялся обхаживать Джима. И все это время они сидят, разговаривают.