Слишком много счастья - Элис Манро

Я работала два дня в неделю, – не помню, в какие именно, допустим, во вторник и четверг. В мой первый рабочий день, вторник, в доме были только больной и старая миссис Крозье. А в четверг явилась еще одна особа, о которой мне ничего не рассказывали. Сначала я услышала шум подъезжающей машины, потом кто-то стремительно взбежал по ступенькам крыльца и вошел в кухню, даже не постучавшись. Женский голос позвал какую-то Дороти, – я тогда даже не знала, что так звали старую миссис Крозье. Голос был молодой, смелый и как бы дразнящий, – создавалось впечатление, что эта особа вас щекочет.

Я сбежала вниз и сказала:

– Может, она на веранде – загорает.

– Здрасьте пожалуйста! А ты кто?

Я объяснила, кто я такая и что здесь делаю, и тогда девушка в ответ назвала себя: Роксана{62}.

– Я массажистка, – добавила она.

Мне очень не нравилось, если меня срезали каким-нибудь незнакомым словом. Я постаралась не подать виду, но Роксана сама догадалась:

– Не врубаешься? Массажи я делаю. Слыхала про такое?

Она уже распаковывала свою сумку, вынимая оттуда разные подушечки, тряпочки и плоские бархатные щеточки.

– Нужна горячая вода, чтобы подогреть это дело, – сказала он. – Вскипяти-ка мне в чайнике!

Дом Крозье был с виду величественный, но вода в кране текла только холодная – как, впрочем, и у нас дома.

По-видимому, Роксана сразу решила, что я жду не дождусь, когда мне что-нибудь прикажут сделать, в особенности если прикажут таким ласковым тоном. И она была права, хотя, может быть, и не догадывалась, что я готова услужить скорее из любопытства, чем из-за ее обаяния.

Лето еще только началось, но она была уже загорелая, а ее волосы, модно подстриженные «под пажа», имели цвет меди. В наше время ничего не стоит выкрасить волосы в такой цвет, но тогда подобный оттенок был редкостью и вызывал зависть. Карие глаза, ямочка на щеке и постоянная дразнящая улыбка. Эта улыбка отвлекала, и, глядя на Роксану, нельзя было решить, действительно ли она красива и сколько ей лет.

У нее были довольно узкие бедра, но что касается всего остального, то она отнюдь не была обижена природой.

Она тут же рассказала, что в наш город переехала недавно, когда вышла замуж за автомеханика – он работает на заправке «Эссо», – у нее есть двое маленьких сыновей, одному четыре года, а другому три.

– От кого они, решить было непросто, – заметила она, заговорщически подмигнув.

Массажу она научилась в Гамильтоне, где жила раньше, и оказалось, что именно к этому делу у нее есть большие способности.

– Доро-оти! Ты где-е? – громко позвала она вдруг.

– Она на веранде, – повторила я.

– Да в курсе я. Просто шучу с ней. Чтобы ты знала: если тебе делают массаж, надо полностью раздеваться. Для молодых – плевое дело, а для тех, кто постарше, сама понимаешь. Стесняются.

В том, что она говорила, не все было верно, по крайней мере по отношению ко мне. Это я насчет того, что для молодых раздеться – плевое дело.

– Так что лучше бы тебе отсюда смыться, – заключила Роксана.

Я принесла горячей воды, а сама поднялась наверх, на этот раз по главной лестнице. По дороге бросила взгляд на веранду. Она называлась «солнечной», хотя солнца там было мало, поскольку ее с трех сторон закрывали разросшиеся деревья катальпы.

Я увидела старую миссис Крозье. Она лежала на тахте – на животе, повернув голову в противоположную от меня сторону, совершенно голая. Худосочная бледная плоть. Открывшиеся части не выглядели такими старыми, как те места, которые были на виду: веснушчатые руки с темными венами, щеки с коричневыми пятнами. А эти, ранее скрытые, части были желтоватыми и цветом напоминали древесину с только что содранной корой.

Я села на верхнюю ступеньку лестницы и прислушалась к звукам, сопровождавшим массаж. Шлепки, вздохи и ворчание. И еще голос Роксаны, начальственный, веселый и наставительный:

– Ну, вот здесь мышцу расслабим. Ох ты боже мой, опять напряглась. А вот я тебя сейчас отшлепаю! Да шучу, шучу. Ну, будь лапочкой, расслабь-ка ее! А ты знаешь, у тебя тут хорошая кожа. На пояснице. Прямо как попа младенца. А вот я нажму посильнее, и ты сразу почувствуешь. А ну, расслабься! Ну вот, хорошая девочка.

Миссис Крозье только тихонько поскуливала. Звуки, ею издаваемые, выражали и жалобу, и благодарность. Мне скоро надоело их слушать, и я вернулась к старым номерам «Канадиэн хоум джорнал»{63}, которые нашла в серванте в прихожей. Читала рецепты и рассматривала давно прошедшие моды. Потом услышала, как Роксана говорит:

– Сейчас я тут приберу, а потом пойдем наверх, как ты хотела.

Наверх! Я поскорей сунула журналы в сервант (который наверняка понравился бы моей матери) и побежала в комнату мистера Крозье. Он спал или, по крайней мере, лежал с закрытыми глазами. Я отодвинула вентилятор на несколько сантиметров и расправила ему одеяло. Потом отошла от него и встала у окна, теребя занавеску.

Послышался шум на задней лестнице. Медленные и грозные шаги старой миссис Крозье, стук ее палки, а следом за ней Роксана с криками:

– Эй, берегись! Прячься не прячься, все равно найдем!

Мистер Крозье открыл глаза. Кроме обычного выражения усталости, на его лице была заметна тревога. Он хотел притвориться спящим, но тут в комнату ворвалась Роксана.

– Так вот где ты прячешься! А я только что говорила твоей мачехе, что пора бы нам с тобой познакомиться.

– Добрый день, Роксана! – поздоровался мистер Крозье.

– А откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Слухами земля полнится.

– А он у вас ничего выглядит, – сказала Роксана старой миссис, которая только теперь, тяжело ступая, вошла в комнату.

– А ну оставь в покое занавеску! – с ходу рявкнула та на меня. – Если нечем заняться, пойди принеси мне прохладной воды. Ты слышала? Не холодной, а прохладной.

– А с лицом у тебя непорядок, – снова обратилась Роксана к мистеру Крозье. – Кто тебя брил и когда это было?

– Вчера, – ответил он. – Я сам побрился, как смог.

– Так я и думала, – сказала Роксана и обратилась ко мне: – Когда принесешь ей воды, будь добра, вскипяти еще для меня. Попробую побрить его как следует.

Вот так Роксана получила дополнительную работу – раз в неделю, после сеанса массажа. В тот первый день она успокоила мистера Крозье:

– Я тебя не буду молотить, как нашу дурашку Дороти, – ты ведь слышал, наверное, как я ее обрабатываю? Я, до того как заняться массажем, работала медсестрой. Ну хорошо, помощницей медсестры, скажем так. Из тех, знаешь, которые делают за сестер всю работу, а те их только гоняют. Во всяком случае, я знаю, как сделать больным удобно.