Майада. Дочь Ирака - Джин П. Сэссон

Я потеряла мать,

Когда была ребенком.

Но я помню, как она обнимала меня,

Нежно сжимая в объятиях.

А теперь я молю тебя:

Ходи по земле осторожно.

Может, здесь ее похоронили.

Так что ходи по земле осторожно.

Несколько голосов стали тихо подпевать ей, подхватывая слова. Женщины продолжали петь, когда в комнату вошли еще пять охранников. Они прижимали к бокам винтовки.

— Лицом к стене! — крикнул надзиратель. — Приготовьтесь к смерти!

Сокамерницы стопились в кружок, рыдая и цепляясь друг за друга. Две пожилые женщины упали в обморок.

Три или четыре охранника подлетели к ним и стали таскать за волосы и бить кулаками по лицу. Болезненные стоны смешивались с криками других арестанток и хохотом надзирателей.

Майада чувствовала, что теряет сознание. Значит, Бог пожелал, чтобы так она провела последние мгновения на земле. Она закрыла глаза и закрыла лицо руками. Ей ничего не оставалось, как готовиться к смерти.

Охранник хрипло выкрикивал:

— Молитесь вашему Богу, если хотите. Но Он вас не услышит. Сегодня я ваш Бог!

Он смеялся не переставая:

— Я ваш Бог!

Другие мужчины смеялись вместе с ним.

Смех эхом отражался в углах комнаты.

Майада, слыша его, сходила с ума. Она затаила дыхание, ожидая, что пули пронзят ее тело.

Вдруг раздалось несколько щелчков.

Охранники готовились стрелять.

— Мама! Мама! — крикнула Сара.

Охранник ударил ее по лицу.

Муна рыдала и цеплялась за шею Майады.

— Я не хочу умирать. У меня есть ребенок, ему нужна мать. Я слишком молода, чтобы умирать!

Майада судорожно думала. Что она почувствует, когда пули окажутся в ее теле? Будет ли ей больно? Или она сразу потеряет сознание?

Мужчины хохотали.

Женщины-тени ждали смерти.

Грянули выстрелы.

Женщины продолжали ждать.

Наконец Майада открыла глаза и, не двигаясь с места, осторожно повернула голову.

Винтовки в руках охранников направлены в пол.

На них смотрела только камера.

Другие женщины тоже стали открывать глаза и оборачиваться на охранников.

— Повернитесь, — приказал мужчина с камерой. — Лицом.

Майада замерла. Возможно, оператор собирается снять их расстрел? Она знала, что правительство часто снимает казни. Может, ее смерть покажут по телевизору? Значит, так дети узнают о том, что она умерла? Из телевизионного шоу?

— Вы мерзкая шайка! — прокричал надзиратель. — Он плюнул на землю, словно выражая отвращение при виде их ужаса. — Я благодарю Аллаха за то, что моя жена, сестры и дочери сидят дома и не знают, как покупать продукты на рынке. — Он имел в виду, что они такие набожные, что не выходят на улицу. — А теперь посмотрите на себя, вонючие преступницы! Вы — позор своих семей. Трусихи!

Он опять плюнул.

— Вас привели сюда, чтобы сфотографировать, — проинформировал охранник и захохотал. Ему было так весело, что он согнулся пополам и хлопнул себя по ляжке.

Остальные охранники тоже смеялись. Один из них стал изображать, как испугались пленницы: он вертелся в углу и кричал: «Мама! Мама!», передразнивая Сару.

Надзиратели рассмеялись еще громче.

Вдруг Майада поняла, что происходит. Тюремщики Баладият заскучали, и один из них придумал новый способ напугать женщин.

Некоторые из них все еще рыдали. Трое без сознания лежали на полу.

Майада онемела. Она с трудом подошла к тому месту, где ей велели встать, чтобы сфотографировать.

После этого она похромала в угол и съежилась, наблюдая, как фотографируют сокамерниц.

Через час женщин отвели обратно в камеру. Все молчали. Майада лежала на нарах, повернувшись лицом к стене, и рыдала. Впервые слезы принесли ей облегчение. Она не умерла сегодня. Возможно, Бог позволит ей снова увидеть своих детей.