Чудские копи - Сергей Алексеев

Когда приехал Алан, Софья Ивановна испытала ощущение полного счастья. Она всегда радовалась, когда Глеб привозил с собой барда, всячески его ублажала, угощала, отчего сын шутливо ее ревновал; тут же они почти сразу сошлись с Родей. А получилось это неожиданно: бард спел несколько песен, и внук, внимавший в общем-то незамысловатой музыке, с неожиданным страстным интересом вдруг попросил гитару, долго расставлял пальцы на грифе, пристраивался и потом вдруг в точности повторил всю мелодию. Видавший виды бард своего удивления никак не выдал и уже умышленно сыграл музыку посложнее – испанский танец. После чего подал инструмент Родиону. Тот опять одной рукой примерился к грифу – видно было, что эти движения ему незнакомы, пальцами другой пошевелил над струнами и совершенно уверенно повторил все, до последней ноты.

– Ну-ка, а это сможешь? – Алан поставил гитару на колено и проиграл новый музыкальный отрывок, очень быстрый, виртуозный, многоплановый.

Родион послушал, вернее, более понаблюдал за пальцами барда, взял инструмент и теперь заиграл без всякой подготовки.

Софья Ивановна не присутствовала с самого начала при их музыкальных опытах, занятая на кухне, и когда вошла в комнату, Родя уже самоуглубленно играл на гитаре. Бард сидел уронив голову, но не от разочарования – от придавливающего к земле восхищения.

– Софья Ивановна, ваш внук какую музыкалку заканчивал? – спросил он шепотом. – В Кемерово?

Она сама взирала на Родиона с удивлением, поэтому послушала и вздохнула:

– Да никакую...

– Нет, я понимаю вашу любовь и гордость, – не унимался Алан. – Но не лукавьте, Софья Ивановна. В Осинниках, в детской школе, никто такой техникой не владеет. Самостоятельно это выучить невозможно. Он же сейчас играет Последнее тремоло Барриоса!

– Вы сами-то у него спросите, – уклонилась Софья Ивановна, не желая рассказывать лишнего.

– У него абсолютный музыкальный слух! Ему надо учиться! Вы послушайте, что он делает?..

Говорил искренне, с жаром, и тем самым подкупал, вызывал доверие и радость за внука.

– Он и гитару-то первый раз в руках держит. Ему лопата да кирка привычней. Жилище себе выкопал...

– Ну, такого не может быть, – уверенно заявил Алан. – Я же вижу!.. Откуда навык? Посмотрите, как у него пальцы работают!.. Нет, так не бывает!

– Бывает, все бывает на этом свете. И на том...

– Тогда ваш внук гений, – серьезно сказал он. – Он ведь типичный альбинос, а это значит, боги отметили его, наложили свою печать. Неужели в школе не замечали его талантов? Он где учится? В Новокузнецке?

– В Новокузнецке...

Родя перестал играть и положил гитару.

– С этим человеком, бабушка, можно говорить обо всем, – сказал он. – Да просветлятся очи его.

Алан посмотрел на него так, словно очи у него в самом деле просветлились, хотя за столом они сидели уже часа два.

– Родион, а вы прежде не играли на гитаре?

– У нас таких приспособлений нет, – смущенно признался он.

– А какие есть?

– Подобные звуки можно извлекать из чего угодно...

– Из чего, например?

Он скользнул своим белесым взором по столу, но ничего подходящего не нашел и тогда попросил у Софьи Ивановны гребень. Та с удовольствием сняла его с головы, обмела рукой и отдала внуку. Родион приставил зубчики к губам, и показалось, будто в доме заиграла скрипка. Причем совершенно незнакомую мелодию! И сколько ни вглядывался Алан, так и не понял, каким образом и от чего возникает такое звучание.

– Чудеса! – искренне восхитился он.

А Родион вернул гребенку и коснулся двумя пальцами края пустой чайной чашки, которая в тот же миг отозвалась хрустальным звоном, напоминающим игру на стеклянном ксилофоне.

– Вам нужно поступать в консерваторию! – воскликнул Алан. – Вы же природный музыкант! У меня хорошие связи с Новосибирском. Хотите, организую прослушивание!

– Куда же ему поступать, если свидетельства нет, – горестно проговорила Софья Ивановна.

– Какого свидетельства? – Простые слова до зачарованного барда сразу не доходили.

– Так ведь надо аттестат о среднем образовании, чтоб поступать. А он даже в школе не учился...

Алан словно проснулся:

– То есть как не учился?

– Школы у них близко не было, а в интернат не отдавали, – все еще изворачивалась Софья Ивановна. – Отец боялся, испортят... Но вы не думайте, он развитый. На уровне школьной программы, даже выше. Я сама проверяла...

– Это все поправимо! – нашелся бард. – Пусть сдаст экстерном. Сейчас можно! Договорюсь, нельзя, чтобы пропадал такой талант. Вы просто не понимаете, Софья Ивановна, у него уникальные способности! Если он в самом деле гитару видит впервые...

– Я и хотела экстерном, – согласилась она. – Все уже узнала... Да у Роди метриков нет, и вообще никаких документов.

– Он что же, нигде не зарегистрирован?

– Получается так... Они же под Таштаголом жили, места там глухие, дикие.

Бард подумал и что-то вспомнил, к бренной земной жизни относящееся.

– Надо подать заявление в суд. О признании факта его рождения. Сейчас такие вещи через суд решаются. Был бы сейчас Глеб Николаевич...