Нефть - Марина Юденич

Когда от Стива требовался очередной сценарий, причем в самые сжатые сроки — «вчера», как определял их Дон, — он повторял одну и ту же фразу, которая поначалу коробила Стива, потом перестала занимать вовсе и, наконец, настолько вошла в его собственный обиход, что он и сам произносил ее в нужном месте, то есть в тот момент, когда оперативный сценарий должен был быть готов в самые сжатые сроки. — Да что там писать? Достаточно просто достать из-под задницы нужную папку.

Такова была фраза. И она была почти справедливой, потому что пытливый ум Стива часто занимали проблемы, на которые до поры никто не обращал внимание. Тогда неспешно и вдумчиво он изучал вопрос, копался в его истории, как глубоко ни уходили бы его корни, рассматривал ситуацию в разных ракурсах и даже ставил — теоретически, разумеется — некоторые рискованные эксперименты.

То есть вел себя как истинный садовод-любитель, чьи черенки и саженцы никогда не займут почетных мест на разных почетных стендах, но скромно и достойно отцветут в его саду. На самом деле — в большинстве случаев все происходило с точностью до наоборот, «личная» проблема Стива вдруг начинала занимать огромное количество самого серьезного народа, от него требовали немедленного варианта, а лучше — вариантов решения, иными словами — той самой папки, которую следовало всего лишь достать из-под задницы. Сейчас — впрочем — история была иной. Выборы в России не были внезапными. Их готовили, и соответственные папки были заполнены ровно настолько, чтобы удовлетворить интерес Мадлен, хотя бы в первом приближении.

Меморандум для президента, с учетом ее замечаний и мнения силовиков, — занял бы не более суток. Словом, все было — практически — готово. Даже вариант на случай внезапной смерти президента Ельцина. Это был еще один файл «Россия». Но уже — «Выборы 1996». Внутри хранились еще три папки, озаглавленные, как всегда, коротко и емко: «Избрание», «Отмена», «Смерть».

Зная логику Стива, можно было легко предположить, что ставка в первую очередь будет делаться на избрание. Он взглянул на часы — до встречи с государственным секретарем оставалось полтора часа — вполне достаточно, чтобы подготовить документ читабельный и ясный, отражающий картину и предлагающий варианты. Но полутора часов не оказалось.

— Стив, — голос Дона был спокоен, но суховат больше обычного, что говорило о некоторой тревоге. — Встреча с Мадлен, к сожалению, отменяется, но она все равно хочет говорить с тобой. Учти. Это будет короткий разговор, — мы решили, что Мадлен будет задавать тебе вопросы — ответы должны быть короткими и емкими. Ну, и резюме, разумеется, как всегда, должно содержать единственный — но единственно правильный — план действий. Надеюсь, ты меня понял.

— Надеюсь, что да. И также надеюсь, что не случилось ничего страшного.

— Страшного — ничего. Но госпожа Олбрайт не слишком хорошо чувствует себя после полета. Врачи рекомендуют ей постельный режим и как можно меньше эмоций.

— Я понял…

Стив положил трубку. Он был озадачен. Формат, сроки — само собой. Но — как ни странно — он думал совершенно о другом. Эта странная пауза в тексте Дона. «Но госпожа Олбрайт… не слишком хорошо себя чувствует». Стив слишком хорошо знал Дона. Стив Гарднер был лучшим аналитиком СНБ, а это значило, что для него не составляло большого труда проанализировать интонацию, паузу и расстановку ударений, тем более — речь шла о близком человеке. Словом, Стив был почти уверен — Дон едва сдерживает смех. И даже больше — предпринимает нечеловеческие усилия, дабы не расхохотаться немедленно, прямо посередине столь важной, если не сказать — столь грустной фразы. Будь Дон постарше, а Мадлен помоложе — Стив легко представил бы их сейчас в постели, захлебывающимися шампанским и давящимися от смеха. Сошедшими с ума от собственной страсти и бесшабашности. Но представить такое было невозможно. Тогда — что же? Слава богу — телефонный звонок не заставил себя ждать. Стив не ошибся. Дон давился смехом, сквозь всхлипывания и повизгивания прозвучало:

— Она в больнице.

— Это так весело?

— Если бы ты знал, что с ней случилось, — Дон надолго зашелся смехом. — Если бы только мог представить.

— Я жду.

— Ну, хорошо, я постараюсь. Ты был на президентском борту?

— Однажды.

— Тебе показывали выдвижные кровати, которые опускаются из потолка на ночь и убираются утром?

— Да, разумеется — едва ли не как восьмое чудо света.

— Так вот. Сегодня утром Мадлен задвинули вместе с кроватью.

— Кто?

— Слава богу — никто. Автоматика. Она, похоже, выпила большую дозу снотворного на ночь. И проспала. То есть ничего не слышала утром.

— И что?

— Что???? Нет, это невозможно рассказать словами. Паника. Похищение. Ну, я не знаю — только что не инопланетяне.

— А она?

— Пришла в себя и, похоже, очень испугалась.

— Представляю… что она вообразила.

— Ну, не знаю, я специально однажды поднимался туда, наверх, — совсем не похоже на гроб, хотя я совсем не уверен, как на самом деле в гробу. Слушай, не морочь мне голову.

— Так что с ней?

— Нервное потрясение, шок — откуда я знаю, как это называется? Ее сейчас нашпиговали какими-то трубками и лентами, но она в сознании и хочет с тобой говорить. Может это тоже — нервное? Я не знаю, на черта ей сейчас сдалась Россия.

— Может, мне лучше приехать? И спокойно, не спешно…

— Ты сбрендил. Об этом не знает никто. Иначе — пресса. Я представляю, что они напишут. А нарисуют… Нет. Никого. Ни одной живой души, даже дочерей. Ну, все… Кажется она, готова… Надеюсь, ты тоже… Пауза была недолгой. А голос Мадлен хотя и слабый, но не лишенный привычных интонаций.

— Извини, что пришлось отменить наше свидание, Стив.

— Это пустяки. Надеюсь, ваше здоровье…

— Позволяет мне обсудить то, что мы собирались. Итак.

— У нас три варианта, мэм. Первый — легитимное избрание. Практически невозможно, рейтинг кандидата не превышает шести процентов. Динамика отрицательная.

— Ну, слава богу, в современной практике существуют способы легитимизации чего угодно.

— Да, это так. И это — собственно — наша основная программа. Далее — отмена выборов. За эту идею ратует так называемая группа силовиков — во главе с руководителем президентской охраны генералом Коржаковым. Это мощная группировка, располагающая…

— Можешь не продолжать, я знакома с этими господами. С некоторыми — лично.

— Третье — смерть.

— Прости?

— Простите, мэм, я имею в виду, что состояние здоровья президента Ельцина и образ жизни, который он ведет, заставляет рассматривать этот вариант.

— Да, Стив. Этот вариант рассматривать следует всегда, даже когда состояние здоровья не располагает.

— Я понимаю, мэм, — он, разумеется, понимал, о чем она думает теперь, и позволил себе небольшую манипуляцию, которая, тем не менее, сработала. Состояние здоровья президента Кеннеди оставляло желать лучшего.