Беда - Гэри Шмидт

Затем на двор прибежали мальцы в полном составе и завизжали от радости, увидев, что дрова сложены еще не все. Майк тоже вышел и показал Чэю, как надо колоть, – к вящему удовольствию Санборна, поскольку мозоли у него на руках вскочили везде, где только могли, даже между пальцами. Под руководством Майка Чэй долго осваивал это занятие, и когда ему в первый раз удалось раскроить дубовый чурбак одним четким ударом, он рассмеялся счастливым смехом и повернулся к Майку с улыбкой – настоящей улыбкой, которая осветила все его лицо. Она была почти такой же широкой, как у Майка.

Мальцы завопили и захлопали в ладоши.

После этого колка пошла быстро, и когда Чэй справился со всеми толстыми чурбаками, он стал помогать Генри, Санборну и хозяйским мальцам складывать поленницу. Через час-другой все было кончено.

Появился Майк и окинул безупречную поленницу одобрительным взглядом.

– Молодцы, ребята. Пожалуй, найму вас снова, – сказал он и обернулся к своим мальцам. – Вам нужна работа?

– Кончай, пап, – ответил старший, лет семи.

– Ясно. Значит, не нужна. – Он перевел взгляд на Генри, Санборна и Чэя. – Если кому-нибудь из вас троих когда-нибудь понадобится работа, возвращайтесь в любой момент. Мы отсюда никуда не денемся. – Он выдал каждому по двадцать пять долларов и по тяжелому пакету из оберточной бумаги. – Это чтоб вам было чем заморить червячка нынче вечером.

Генри поднял ладонь.

– Нам не надо…

– Берите, берите, – сказал Майк. Потом взглянул на скулу Чэя. – Пойдем-ка еще разок сменим повязку. Похоже, пора. – Они вместе ушли в ресторан – мальцы тоже, чтобы посмотреть на страшную рану, – а когда вышли, на лице Чэя была новая белая повязка. И за каждую его руку держалось по мальцу.

Чэй присел и поцеловал в макушку всех мальцов по очереди.

– Пока, малыш Майк. Пока, Эрни. Пока, Пити. Пока, Фредди.

Потом он залез в пикап – Генри с Санборном уже ждали его в кабине, а Чернуха сидела на привязи в кузове, – и все они стали махать своими мозолистыми руками, и мальцы Майка замахали в ответ, и сам Майк вытер руки о фартук и тоже помахал им на прощанье. Он посмотрел на Чэя.

– Помни, что я сказал. Здесь для тебя всегда найдется работа.

Потом он отступил назад, в круг своих мальцов, и помахал снова. Чэй включил зажигание, но не тронулся с места. Он задумчиво смотрел на Майка и его ресторан, и Генри гадал, что творится у него на душе.

– Так едем мы или нет? – спросил Санборн.

Чэй переключил скорость, и они поехали.

– Пока! Пока! Пока! – закричали мальцы.

Пикап медленно покатил на север. И мальцы еще долго махали ему вслед.

Санборн заснул практически сразу же – голова закинута назад, из широко разинутого рта несется молодецкий храп.

– Он умеет включаться и отключаться, когда захочет, – сказал Генри.

Чэй пожал плечами.

Чернуха не заснула. Она сидела в пикапе выпрямившись, поставив уши торчком и глядя на запад. Время от времени она роняла уши и скулила так громко, что было слышно в кабине, а когда Генри протягивал в окошко руку, чтобы ее погладить, начинала суетиться, демонстрируя крайнюю встревоженность – вот только Генри никак не мог понять чем.

– Что-то ее беспокоит, – сказал он.

Чэй быстро оглянулся на нее.

– Она слышит гром.

– Я не слышу никакого грома, – сказал Генри.

Чэй снова пожал плечами.

Генри обмяк на сиденье. После целого дня возни с дровами у него ныло все тело, и он подумал, как здорово сейчас было бы принять горячий душ, но потом напомнил себе, что такая возможность представится еще не скоро. Сосны вдоль дороги становились всё выше, толще и темнее. Сначала Генри смотрел на них, потом перевел глаза на Чэя – на его щеку, плотно заклеенную пластырем. Из-под него проступило только одно крошечное пятнышко крови.

– Как твоя щека? – спросил он.

– Нормально.

– Зря я на тебя накинулся. Этим ничего не изменишь.

– Тебе надо было как-то разрядиться, – сказал он.

– А что бы сделал ты, если бы тебе надо было как-то разрядиться?

Чэй потер пальцами руль.

– Драться бы ты не стал. Но что бы ты сделал?

– Сжег бы «Мертонские строительные работы», – сказал Чэй.

Генри чуть не подскочил на месте.

– Так это ты поджег «Мертонские строительные работы»?

Пальцы Чэя снова затеребили руль.

– Ты?

Чэй кивнул. Генри ошеломленно уставился на него.

– Ты поджег фирму своих родителей?

– Она была немножко и моя.

– Между прочим, все восточное побережье Массачусетса уверено, что это сделал кто-то из Блайтбери!

– Они ошибаются.

– Ты мог бы им это объяснить.

– Зачем?

– Затем, что люди должны знать.

– Какие люди?

– Вообще люди.

– Это не их дело.

– По крайней мере, мог бы сказать об этом родителям, чтобы они не обвиняли других понапрасну.

Чэй покосился на него.

– А они никогда и не обвиняли других, – сказал он.

На западе, у самого горизонта, пролегла темная клубящаяся фиолетовая полоска. Она постепенно распухала, и вдруг в ее клубящейся толще блеснула молния. Генри принялся считать секунды – семь, восемь, девять, десять, – и на одиннадцати послышался низкий глухой раскат грома.

– Ты поджег «Мертонские строительные работы», – снова повторил Генри. И присвистнул.

Чэй молчал.

– Но почему?

Молчание.

– Почему, Чэй?

Чэй обогнал медленно ползущий по дороге мусоровоз.

– Это связано с моей семьей, – сказал он.

– Я догадался, поскольку ты поджег семейную фирму.

Чэй кивнул.

– Вряд ли из-за того, что им не нравилась музыка, которую ты слушаешь.

Чэй покачал головой.

– Или из-за того, что тебе запрещали поздно приходить по вечерам.

Опять то же движение.

– Из-за девушки?

Руки Чэя стиснули руль.

– Хватит, – сказал он.

Еще одна вспышка, а затем низкий глухой рокот. На этот раз Генри досчитал до десяти.

Чернуха заскулила. Чэй остановился на обочине, чтобы Генри вышел, отвязал ее и привел в кабину. Как только он открыл перед ней дверцу, она вспрыгнула на сиденье и попыталась забраться на колени к Чэю, но тот отпихнул ее обратно к Генри, и ей пришлось удовольствоваться этим, хотя она наверняка заметила, что Генри ее поведение слегка покоробило.