Обрести надежду - Кэтрин Борн

В половине второго ночи Грейс засела за компьютер в сестринской, чтобы занести в базу последние наблюдения, касающиеся головных болей Мэтта, — дни и точное время, интенсивность болей и эффективность медицинских препаратов. Она никак не могла побороть грусть, охватившую ее, когда услышала о неожиданной выписке Мэтта. Даже не грусть, а какое-то щемящее чувство чего-то безвозвратно уходящего. Какой-то ускользающей потаенной мечты. Прекрасной мечты, похожей на сказку!

Что она скажет ему, когда он будет проходить мимо нее по коридору к выходу? Да заметит ли он ее вообще?

Она изо всех сил старалась не воспринимать его уход как что-то личное. Если бы она ему нравилась, он бы не захотел выписаться раньше времени. Разве нет? Он бы захотел остаться — просто для того, чтобы быть рядом с нею. Во всяком случае, так она себе говорила.

Ровно в два часа ночи из «хор о м Паваротти» вышел Майкл Лэвендер и заглянул к Грейс в сестринскую.

— Он хочет поговорить с вами, — сказал он.

— Прошу прощения, кто?

— Мэтт. Мэтт хочет поговорить с вами.

Чувствовалось, что Лэвендер без особой охоты пришел передать эти слова, что Мэтт, по-видимому, просто заставил его.

— А о чем поговорить? — спросила Грейс.

— Попробуйте сами угадать.

Грейс даже приблизительно не представляла, о чем может идти речь, но расспрашивать ни за что не стала бы — хотя бы из профессиональных соображений. Она деловитой походкой шагала по коридору, затылком чувствуя на себе взгляд Лэвендера, и могла только гадать, что ждет ее впереди.

Войдя в палату, она застала Мэтта в джинсах и белой футболке с чемоданом в руках и следами двухдневной небритости на лице, которое вновь обрело прежний золотистый цвет загара, хотя не видело солнца несколько недель. Он улыбался, глаза его блестели, но Грейс видела, что улыбка эта вымученная.

— Вот, удираю, как вор в ночи, — сказал Мэтт, медленно ворочая во рту слова, словно одной ногой уже ступил на просторы Техаса. — Просто хотел поблагодарить тебя за то, что помогла мне выкарабкаться и терпеливо сносила мое гадкое поведение. Извини, если я вел себя как-то не так. Наверное, еще не до конца повзрослел. — Он поскреб щетинистую щеку. — В общем, я тебе очень обязан.

— Ой, да пустяки! — со смехом отмахнулась Грейс. Выписывающихся пациентов она всегда провожала на бодрой ноте — считала это одним из главных профессиональных принципов. Только сейчас улыбка у нее почему-то вышла такая же вымученная, как у Мэтта, — сердце щемило от одной только мысли, что он сейчас уйдет, и с этим она ничего не могла поделать, могла только попрощаться с ним учтиво и вежливо, как это и полагается медицинскому персоналу.

— Нет, я должен был держать себя в руках, — сказал Мэтт, шагнув к ней. — Просто мой продюсер сказал, что мне нужно еще какое-то время отдохнуть, прежде чем я смогу появиться перед камерой.

— Возможно, он прав и тебе сейчас не стоит торопиться, — осторожно заметила Грейс.

— Ну да, он так и сказал: поспешишь — людей насмешишь.

— …а людей насмешишь — то и вовсе выйдет шиш, — улыбнувшись, продолжила Грейс. — Так моя бабушка любила говорить.

Мэтт сверлил ее пристальным взглядом.

— Ну а ты теперь снова на дневную смену переведешься?

— Ну да, я вообще-то привыкла работать в это сумасшедшее время суток, — сказала Грейс, теперь тоже глядя на него в упор.

— Ага, я тоже, — сказал Мэтт.

Грейс кивнула. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз, и Грейс чувствовала, как что-то разрасталось между ними. Он тоже это чувствовал — в этом Грейс не сомневалась.

Мэтт подошел еще ближе.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— То есть?..

— Ну, я хочу нанять тебя на работу.

— Нанять меня на работу?!

— Да. В частном порядке. Мне сказали, что понадобится медсестра.

— Кто сказал?

— Доктор Дэрэс. — Мэтт смотрел в сторону, поглаживая подбородок. — Рядом со мной дома должен кто-то быть — на случай если у меня голова закружится или что-то случится. Так он сказал. — Он говорил мягко и вкрадчиво, и казалось, будто он силится переступить через свою гордость.

Грейс озадаченно наморщила лоб:

— Дома? Ты имеешь в виду в Техасе?

— Ты когда-нибудь была в Техасе?

— Нет, — сказала Грейс; ее представления о Техасе сводились лишь к общим стереотипам — ранчо, ковбои, нефтяные вышки и румяные нефтяники.

— Тебе бы там понравилось, — с улыбкой сказал Мэтт. — Все, кроме скорпионов и гремучих змей.

— А ты знаешь, что ядом скорпиона теперь лечат рак? — нашлась Грейс, не зная, куда деться после такого предложения. — Скорпионий яд помогает отличить раковые клетки от здоровых тканей. Его подкрашивают флуоресцентным веществом, чтобы он высвечивал опухоль. Очень помогает хирургам в работе.

— Так что? Да? — гнул свое Мэтт.

Грейс пребывала в нерешительности.

— Я же не могу бросить работу.

— А тебе и не нужно ее бросать. Ты можешь взять… Как это называется-то?..

— Отпуск за свой счет? — подсказала Грейс, уже задумавшись над предложением.

— Точно. Ты сможешь взять такой отпуск, правда же?