Белый квадрат. Захват судьбы - Олег Рой

* * *

– Виктор Афанасьевич, вы не заснули ненароком?

Спиридонов вздрогнул от прикосновения. Он не заметил, как подошла Варя. Дневник Фудзиюки он до сих пор так и не начал читать. Но дело было вовсе не в языке.

Всякий раз, когда он брал в руки книжицу, он видел выглядывающего из-под обложки бумажного журавлика с запиской. Записку он не перечитывал больше ни разу. Он помнил ее наизусть…

– Да нет, – ответил он. – Просто задумался.

– А что это за книжечка у вас? – Варя осторожно, вопросительно взглянув на него «Можно?», потянула из его руки дневник Фудзиюки. Спиридонов отреагировал не сразу, невольно залюбовавшись ею.

На ней было простенькое ситцевое платьице и дешевенькие белые туфельки, волосы убраны в косу и подвязаны цветными лентами, но до чего же она была хороша! И ее не портили ни острые черты лица, ни так и прилипшая к ней худоба.

– Дневник моего учителя, – сказал Спиридонов, давая ей возможность взять дневник в руки.

– А на каком это языке? – спросила Варя, приоткрыв книжицу. – Вроде немецкий. Я иностранных языков не знаю, так что не могу понять.

– На польском, – соврал Спиридонов. В конце концов, Дзержинский и Менжинский были поляками, равно как и создатель эсперанто. Правда, сейчас Польша была для Советской России, пожалуй, врагом номер один.

Журавлик выскользнул из дневника и плавно упал на столешницу. У Вари перехватило дух:

– Ой, какой… Я будто его уже где-то видела… Как странно…

Кончиками пальцев она бережно взяла оригами.

– Вы меня простите, Виктор Афанасьевич… – Спиридонов заметил странный блеск в ее глазах, будто она собиралась заплакать. – Он такой печальный… и пахнет «Красной Москвой».

– Чем-чем? – удивился Спиридонов.

– Духи есть такие, «Красная Москва» называются, – кротко улыбнулась Варя. – Говорят, их жена Молотова придумала! Они такие… такие… – Она не нашла нужного слова. – Дорогие вот только очень…

Спиридонов бережно взял журавлика и принюхался. Запах он узнал сразу – это были Клавушкины духи. До сих пор он не замечал на журавлике этого запаха. Но почему…

Тьфу ты… Спиридонова осенило. Конечно, никакой мистики: ведь дневник с журавликом лежали в том же ящике стола, где хранилась коробочка для бенто. А в ней – Клавушкина рукавичка. Вот запах и перешел.

Спиридонов вернул журавлика на прежнее место.

– А где можно купить ее, эту «Красную Москву»? – спросил он.

– В ГУМе, – ответила Варя. – И на Арбате, а еще…

Она осеклась и с подозрением посмотрела на Спиридонова:

– А вам зачем?

– Тебе подарю, – озорно хмыкнул Спиридонов. – Раз уж они тебе так по душе.

Варя зарделась, словно мак:

– Ну что вы! Это же очень дорого!

– Разговорчики! – в шутку приструнил ее Спиридонов, повысив голос до «командного». – Куда мне деньги девать, бобылю? А у тебя и так радостей в жизни немного. «Человек создан для счастья, как птица для полета» – кто сказал?

– Горький? – неуверенно предположила Варя.

– Короленко, – поправил ее Спиридонов. – И чему вас только в школе милиции учат!

Он открыл ящик и положил книжицу поверх блокнотика. Потом закрыл ящик на ключ – тот, кто выкинул столик, не только не вынул из него деньги (теперь, правда, совершенно бесполезные), но и оставил в замке ключик. Очень кстати.

Варя оживилась:

– Виктор Афанасьевич, спасибо вам. Я про эти духи мечтаю…

«Ну ребенок, сущий ребенок», – подумал про нее Спиридонов, но вслух ничего не сказал.

– Я, наверное, много болтаю, – спохватилась вдруг Варя. – Но мне все так интересно!

– И что же тебе интересно? – быстро ухватился за эту реплику Спиридонов.

– Что это за ткань на обложке? – сразу же спросила Варя. К Спиридонову вернулось спокойствие. В конце концов, это же Варя, та Варя, которая всеми силами вытаскивала его с того света!