Прогулка - Дрю Магари

– Ты не веришь в Бога! Ты язычник!

– Я – достойный человек. Будь это мой зуб, я бы отдал его тебе.

Циско на мгновение смягчился.

– Тогда именно так ты и поступишь?

– Как?

– Ты же человек слова, нет? Ты возьмешь мой зуб, а я потом – твой.

– Но мой зуб не золотой.

– Докажи мне, что ты способен на жертвенность. Докажи, как далеко ты способен зайти, чтобы хоть на йоту приблизиться к Богу.

Бен выпучил глаза, и капля его желтой слюны упала на тунику Циско.

– Значит, зуб за зуб?

– Да.

– Клянешься?

– Жизнью королевы.

Бен неохотно кивнул.

Дымки приблизились к ним, когда мужчины встали и принялись отряхивать с себя пыль. Бен протянул руку к полупризракам.

– Погодите-ка, уроды. Мы тут договариваемся.

Дымки отступили на сантиметр, пока мужчины обменивались рукопожатием.

– Кто первый? – спросил Бен.

– Я первый, – ответил Циско. – Ведь я могу тебе доверять, да?

– Да.

Бен взял плоскогубцы и обхватил ими золотой резец Циско.

– Надо очень быстро, – произнес Циско.

– Постараюсь, – пообещал Бен. – Может, ты хочешь, чтобы я подал тебе знак? Или рвануть его сразу?

– Рвани его сра…

Бен сжал плоскогубцы, чуть крутанул и сильно дернул. Испанец не издал ни звука. Ни визга. Ни крика. Ни стона. Он не мигая глядел на Бена, когда из десны хлынула кровь, от которой плоскогубцы сделались скользкими в задрожавших руках Бена. После мучительных шестидесяти секунд золотой зуб был удален. От губок плоскогубцев на мягком металле остались ровные насечки. Бен в ужасе выронил инструмент на землю.

– Прости меня, Циско.

Циско спокойно нагнулся и подобрал с земли окровавленные плоскогубцы.

– Ну, ты готов? – спросил он Бена.

Но тот не мог заставить себя вслух сказать «да». Он заскулил и закрыл глаза, когда испанец подошел к нему и сжал плоскогубцами его совершенно здоровый передний зуб. Оставалась доля секунды, чтобы испугаться боли, но испуг был еще хуже того, что произошло следом. Циско дернул, и дикая боль пронзила лицо Бена, словно однотонный звук, глубокий, острый и сводящий с ума. Он чувствовал, как тянется вниз корень зуба, сидящий так же глубоко, как сорняки на грядках с помидорами в саду у миссис Блэкуэлл, как, похоже, бесконечный кусок оголенного провода, попавший под напряжение.

Он не обладал умением Циско стойко переносить боль. Его вопли потрясали пески. Бен бился в конвульсиях и выл. Когда все кончилось, он минут пять ничком лежал на земле, слизывая горячую кровь и ощупывая сухим языком зияющую дырку. Циско пощупал эмаль вырванного зуба заскорузлыми кончиками пальцев.

– Теперь ты способен на жертвенность.

Приблизились Дымки и бросили к их ногам две лопаты.

– Да пошли вы! – рявкнул на них Бен.

Они начали наседать на него, и он быстро вскочил на ноги, а потом вошел в замок.

– Работаю! Уже работаю! Вот только тут раствора ни капли нет! Сделайте одолжение и доставьте раствор!

Один Дымок улетел, а второй заставил Циско работать и последовал за ним вверх по внутренней лестнице замка. Бен на несколько мгновений остался один рядом с внутренней стеной. Он быстро отодвинул камень и увидел бутылочку из-под воды с заготовкой яда.

Когда он бросил в нее золотой зуб Циско, зелье засветилось ярко-зеленым сиянием.

Он быстро засунул бутылочку себе за пояс. Дымки и Циско вернулись на нижний уровень замка. Бен утвердительно кивнул испанцу. Теперь у них был яд.

Это случилось в очередной шестой день. В обед, тщательно спрятав за пояс образец яда, Бен увидел приближающегося Вориса с широко расправленными и неподвижными кожистыми крыльями, что вполне достаточно для простого парения в воздухе. Хлопать ими необходимости не было. Бен взял питьевой перерыв, и Циско тоже. Они сидели на песке рядом с ямкой, где лежали банка и семечко. Ветер свистел в свежей дырке от зуба во рту Бена. Когда Дымки взглянули в небо, он вытащил бутылочку из-под воды и влил ее содержимое в банку из-под маринованных овощей, глядя, как та засветилась изнутри. Затем схватил затвердевшее коричневое семечко и бросил его оземь.

На песке появился ручной пылесос.

– Ничего себе!

Циско взглянул на него и чуть не взвизгнул при виде такого преображения, но Бен проворно зажал ему рот рукой.

– Тс-с!

Они спрятали пылесос в ямку, присыпав его тонким слоем красного песка.

– Днем мы ничего не сможем сделать, – прошептал Бен.

– Согласен, – ответил Циско.

– По-моему, он может видеть их глазами.

– Да. Нам нужно ударить ночью. А что это за штуку мы зарыли?

– Пылесос.

– А что такое пылесос?

– Лучше увидеть его в действии, чем слушать мои объяснения.

Они вернулись к работе с вымазанными кровью после занятий любительской стоматологией лицами. Остаток дня обернулся сплошной пыткой – не такой болезненной, как удаление зубов, но столь же мучительной, – пока они клали камни и скрепляли их раствором, пытаясь работать в прежнем ритме, чтобы все выглядело совершенно нормально. По выражению глаз Бена Циско понял, что его друг пребывает в возбуждении, почти в восторге. Бен хихикал во время работы, едва не сходя с ума от мысли о том, что спасение совсем рядом.

– Знаешь что? Вчера мы отмечали мой день рождения, – громко произнес Бен. – А сегодня вечером отпразднуем твой, дружище.

– Праздник в мою честь?

– Вот именно! А почему бы и нет?

Дымки ничего не сказали. Сгустилась тьма, и по пустыне начал гулять пронизывающий холодный ветер. И снова двое исследователей произносили тосты и пили вонючий бренди из бутылки, хотя на этот раз Бен и Циско лишь делали вид, что хорошенько к ней прикладывались, сплевывая розоватую жидкость обратно в бутылку. Мешок Циско лежал прямо над ямкой, где был спрятан пылесос.

Как можно более непринужденным тоном Бен произнес:

– Я убираю это пойло. Мы и так уже изрядно набрались.

Одной рукой он засунул бренди в мешок. Другую просунул под него, смахнул песок и взял пылесос. К тому моменту, как он его вытащил, Дымки заметили, что Бен ведет себя слишком уж целеустремленно. Они подплыли к нему. Увидев пылесос, они пришли в ярость.

– Циско, БЕГИ!

Испанец вскочил на ноги и рванулся вдоль стены замка, а один из полупризраков пустился за ним, чтобы догнать и задушить. Как только второй Дымок потянулся к Бену, тот поднял пылесос и нажал на кнопку включения. Пылесос засосал Дымка за несколько секунд, заперев его в полупрозрачном пластиковом отсеке, где тот бесновался от ярости, колотясь по пластику, чтобы вырваться на волю.