Видит Бог - Джозеф Хеллер

— Ну, а я о чем говорю? Кого бы ты ни выбрала, тебе пришлось бы вытаскивать его из канавы.

— Да, но ведь я выбрала тебя, — объявила она, непреклонно скрещивая руки.

— Это Саул меня выбрал, не позволив мне вернуться домой к отцу моему и назначив меня тысяченачальником. Он дал мне знать, что ты любишь меня, потому мы и поженились. — Я уставил на нее призывный взгляд и спросил: — Мелхола, неужели ты не любишь меня, ну хоть чуточку.

— Да, Давид, я люблю тебя, — признала она, немного смягчившись. — Но по-своему, как член царской семьи, ожидающий ото всех повиновения.

— Ваше величество.

— Вот, уже лучше. Дай мне слово, что ты всегда будешь помнить, что женился на царевне.

— Сильно сомневаюсь, что ты позволишь мне об этом забыть, — ответил я.

— Я хочу, чтобы ты мылся каждый вечер и чистил зубы после всякой еды. Постоянно пользуйся дезодорантом. После того как помочишься или сходишь по большому, непременно мой руки с мылом, особенно если собираешься заняться приготовлением пищи. Следи за волосами, они всегда должны быть причесаны, в особенности на затылке. Терпеть не могу мужчин, у которых волосы прилипли к затылку, так и кажется, что они лентяи и лежебоки. И не ковыряй при мне в носу. Это вульгарно.

— Да я и не ковыряю в носу. Отродясь не ковырял.

— Не спорь со мной. Это тоже вульгарно. И не пукай.

— Совсем?

— Ты плохо слышишь? Каждый раз, приходя под вечер домой, переодевайся. Человек не может вольготно чувствовать себя под вечер в одеждах, которые проносил целый день.

— Ладно, сделаю.

— И еще я хочу, чтобы ты спал в пижаме. Подстригай ногти, следи за их чистотой. Мне нравятся ухоженные мужчины с властным выражением лица, безупречно одетые и всегда пахнущие мылом и дезодорантом.

— Буду стараться.

— Я хочу стать матерью рода великих царей.

— Постараюсь и насчет этого.

Наконец-то смягчившись, она убрала руки с груди и бок о бок со мной проследовала к расстеленному по полу соломенному мату. Кровать нашу еще не доставили. Мелхола была девицей, когда она позволила мне обнять ее и опустилась подо мною на пол. Когда она, десять секунд спустя, встала на ноги, девичества ее и след простыл.

— Ну, слава Богу, все кончилось, — сказала самая первая из моих жен в самую первую нашу брачную ночь. — Очень надеюсь, что у нас будет сын и мне не придется проходить через это еще раз!

Потребовался один только миг, чтобы я усвоил все значение ее слов и понял, в каком незавидном положении очутился. Мелхола, моя новобрачная, была не просто царской дочерью, но еще и самой что ни на есть американо-еврейской принцессой! Я женился на АЕП! Я первым в Ветхом Завете втяпался в такую историю.

В первую нашу ночь Мелхола сына не зачала, и должен сказать, что, когда с нею приключилось обыкновенное женское и ей стало без всяких сомнений ясно, что во время единственного нашего брачного соития я ее ожиданий не оправдал, выглядела она точно такой же недовольной, как Саул в расстройстве его. И едва лишь истечение крови, текущей из тела ее, прекратилось и она очистилась от менструальной нечистоты своей, она призвала меня на ложе, храня на лице гримасу мучительного подчинения отвратному долгу, и позволила мне вторично войти в пределы трусов ее. В промежутке между первым разом и вторым мне было дозволено спать на узкой кровати в смежной спальне. К тому времени мебель нам уже привезли. Саул отвел нам хороший двухэтажный дом в благоустроенном районе Гивы, и обе наши спальни располагались в верхнем этаже, разделенные дверью, сплетенной из лозы и покрашенной известью. Итак, мы на скорую руку произвели еще одно совокупление, за коим последовал новый месяц нерушимого воздержания и поражения в супружеских правах, в течение которого меня каждый вечер ссылали на мою одинокую койку в смежной спальной комнате. Что-то подсказало мне, что результат и на сей раз будет не плодоноснее предыдущего, но я попридержал язык до поры, пока юный месяц не стал снова полной луной и обыкновенное женское не накатило на Мелхолу сызнова. Готов поручиться, на свете еще не было женщины, которая переносила бы многообразные муки своих месячных с пущим неодобрением. Я потерпел прискорбную неудачу, пытаясь втолковать ей, что, говоря хотя бы статистически, она значительно понижает свои шансы забеременеть, применяя, с таким отсутствием гибкости, пуританскую ритмическую методу половых сношений. Она сочла мои доводы скотскими, эгоистичными и вульгарными.

— И не смей думать, что я фригидна, — наставительно заявила она. — Просто я не желаю даже на минуту стать нечистой. Ты, наверное, заметил, что я каждый день принимаю ванну.

К этому времени, конечно, заметил.

Но даже в те первые, убийственные для любых иллюзий месяцы нашего брака я быстро обнаружил, что у меня имеются заботы посерьезнее, чем необходимость регулярно принимать ванны или как-то управляться с брюзгливой, привередливой женой. Я о тесте моем говорю, о Сауле, который теперь боялся меня еще больше прежнего и окончательно обратился в врага моего. Саул, в отличие от своей дочери, не питал особливого желания, чтобы она стала матерью рода великих царей. Его в куда большей мере снедала жгучая потребность увидеть меня в гробу и раздирала на части дилемма, воздвигаемая перед ним моим, самим небом освященным, существованием: живого он меня на дух не переносил, а причинить мне какой-либо вред не осмеливался. Его кишащий параноидальными идеями разум во всем отыскивал доказательства того, что Господь стоит на моей стороне и что убрать меня с дороги он может, лишь собственноручно меня прикончив. И то сказать, стычки мои с филистимлянами у всякого оставили бы впечатление, что жизнь моя заговорена. Бог вовсе не собирался так просто отпустить Саула с крючка.

Рано или поздно Саул должен был, сколько я понимаю, свихнуться окончательно, так что день, когда он утратил всякую власть над собой и открыто заявил Ионафану и слугам его, что им надлежит убить меня, должен был настать с неизбежностью, и настал. Ну, и как вам нравится подобное развитие событий? Удачненько я женился, не правда ли? Ионафан, который очень меня любил, — да и с чего бы было ему не любить меня очень? — предостерег меня первым, умоляя, чтобы назавтра я поостерегся, скрылся и отсиделся в потаенном месте. Думаете, Саула останавливала мысль о том, что дочь его овдовеет? Всю эту долгую ночь я пролежал завернувшись в плащ, не смыкая глаз и дрожа, мечтая о ком-нибудь таком же заботливом и нежном, как Ависага Сунамитянка, появившаяся в моей жизни слишком поздно. А услышав наутро, что Ионафан взял верх, увещевая отца своего, и уговорил Саула отозвать его решительные распоряжения на мой счет, я лихорадочно возблагодарил Бога.

— Да не грешит царь против раба своего Давида, — повторил предо мною Ионафан речь, сказанную пред Саулом, — ибо он ничем не согрешил против тебя, и слова его о тебе были всегда весьма добры. Он поразил Филистимлянина и отдал душу свою в руки твои. Ты же видел это и радовался, поначалу.

— Господь возлюбил его, Ионафан, — расстроенно отозвался Саул.