Клей - Ирвин Уэлш

Мне захотелось одеться и проводить Сабрину домой. Она стала казаться мне толстой, и на лице у неё дурацкое выражение. Трудно даже представить, что я её только что отпипонил.

– А у тебя раньше было? – спросила она, когда я отодвинулся и стал одеваться.

– Да сто раз, – сказал я таким тоном, чтоб показать, какой это дебильный вопрос. – А ты?

– Нет это у меня в первый раз… – Она поднялась. После неё осталась капелька крови. Это, наверно, оттого, что у меня такой здоровый перец, что я её поранил. Она взглянула на диван. – Ну вот я больше и не девственница, – прямо просияла она.

Я посмотрел на свой. На резинке крови нет, ну, или совсем чуть-чуть, она даже не красная. Как будто я его окунул в баночку винного уксуса из «чиппи».

Сабрина стала одеваться.

– Ты милый мальчик, Карл. Ты так хорошо за мной ухаживал. В школе все парние такие, им только одно нужно, а ты вот такой замечательный.

Она подошла и обняла меня. Я как-то даже смутился и не знал, что сказать.

Потом она пошла в туалет подмыться. Мне и худо, и круто одновременно, хочется быть другим, и в то же время радостно, что я такой, как есть. Никогда ведь не знаешь, что к лучшему. Если б фачилово было как в фильмах, было б здорово: ни тебе напряжения, ни глупых проколов, ни смущения, ни запахов, ни слизи. Все знают, что делают, и ведут себя как надо. Но я-то думаю, что надо просто стремиться к лучшему. Может, потом и будет поинтересней.

И вот я оделся и посмотрел на себя в зеркало над камином. Тот же я, но пожёстче. Даже как будто поросль стала погуще, не пух с жопы на подбородке, скорее нормальные молочно-белые тонкие волоски. Заглянув себе в глаза, я заметил нечто, что не могу объяснить, но раньше этого не было. Говорят, такое случается после первой дырки. Ну да, я теперь скорее мужик, не какой-то дебил маленький.

Я сделал это! Сделал! Сделал!

Теперь нужно выпроводить Сабрину, пока мои родители не вернулись. Она, конечно, хорошая девчонка, но я не хочу, чтоб кто-нибудь думал, что мы гуляем. По-честному, я хочу быть как Терри, фачить разных тёлок толпами, враз. Не хочу быть привязанным. Терри как-то сказал, что тёлки – они что пиво: одной кружкой не обойдёшься. Я повёл её на автобусную остановку. Она прям вцепилась в меня, и, с одной стороны, я понимаю, что это для неё важный момент, а с другой, хочется, чтоб поскорей пришёл её автобус и я бы остался один и всё как следует обдумал.

На углу остановился автобус, и пиздец: из него выходят мои родители. Я отвернулся, но услышал, как маман, подвипивши, крикнула:

– Карл!

Я неохотно замахал им, а Сабрина спросила:

– Это кто?

– Мои мама и папа.

– У тебя такая красивая мама, мне нравится, как она одета.

Тут я прихуел: как это, мама – красивая? Я промолчал. Смотрю через дорогу, а они… блядь… пиздец… идут к нам, чтобы всё испортить...

– Привет, – поздоровалась мама с Сабриной. – Я Мария, мама Карла.

– Сабрина, – робко ответила та.

– Какое красивое имя, – сказала мама и посмотрела на неё с почти что любящей улыбкой.

– А я Дункан, знаю, что в это трудно поверить, я ведь мужчина видный, но тем не менее – это мой сынок. – Он пожал ей руку. Вот гад, я, конечно, зарделся. – Мы решили зайти в «чиппи», прихватить что-нибудь поужинать. Вам взять чего-нибудь.

– Сабрине нужно домой, мы просто автобуса ждём.

– Ну что ж, хорошо, не будем вам мешать, – сказал папа, они распрощались и отчалили.

Послышался мамин пьяный хохоток, они завернули за угол, и папан выдал припев из «Suspicious Minds»:

– Не сможем вме-сте жи-ить… с подозренья-ами…

– Ш-ш-ш, Дункан, – засмеялась мама.

Старичьё грёбанное, так меня опозорить, я уже собрался извиниться перед Сабриной, как она повернулась ко мне и говорит искренне так:

– У тебя такие замечательные родители. Вот бы мне таких.

– Ну да… – говорю.

– Мои тоже хорошие, просто они почти совсем не тусуют.

Подошёл её автобус. Я поцеловал её и пообещал, что на неделе мы встретимся. Возможно, так оно и будет, никогда ведь не знаешь, кого повстречаешь.

Какая охуенная жизнь!

Я рванул домой весь на взводе, потом подумал, что веду себя как девчонка. Притормозил и пошёл спокойно. Нельзя же скакать, как детишки из младшей школы на игровой площадке. Скоро, бля, шестнадцать. Все поймут, что ты пофачился, если будешь на спокойствии. В этом-то весь и прикол: не бегать всем рассказывать, а сделать так, чтоб они сами сообразили. Стать эдаким молчаливым знатоком вопроса. Ведь само фачилово серьёзно переоценивают, это точно. В книгах по сексу они ещё разные там позы принимают. На фига им это надо, не ясно.

Ну, может, ещё будет получше. Надеюсь. А вы кА считаете, мистер Блэк, о, простите, Пизда с Ушами?

Если будет на то воля Господня, мистер Юарт. В любом случае, я понимаю, что вы сделаете из Сабрины честную женщину в крепком христианском браке, освящённой святой Пресвитерианской церковью Шотландии?

Как бы не так, Пизда с Ушами. С этого момента я буду фачить всё, что движется.

Тут заморосило, я поспешил домой и стал дожидаться родителей с ужином. Надеюсь, они прихватят что-нибудь и для меня. Ладно уж, попробую.

Ну вот я и отстрелялся. Проблема, преследовавшая меня столько времени, разрешена, но Голли забрали, и его ещё долго придётся дожидаться.