Форс-мажор. Рассказы - Олег Михалевич

– Классная идея! – Петров постарался придать голосу как можно более энтузиазма. Ситуацию надо было брать под контроль, и, как учили его когда-то, худшее из действий это бездействие. К тому же Пашино предложение начало приобретать в его воображении четкие формы. – Только бы веревок хватило. В крайнем случае, используем швартовы. Давай, режь дырки по углам.

Работу начали в кокпите, но сильный ветер и водяные брызги уж очень затрудняли это занятие, поэтому матрас перетащили вниз, в кают-компанию. Быстро темнело, и Мария подсвечивала им мобильным телефоном, которому нашлось наконец единственно возможное применение.

– А за это у вас из зарплаты вычтут? – спросила она, когда Паша начал буравить ножом дырки по углам матраса.

– За что? – не понял Петров.

– Ну, за матрас испорченный. Он же, наверное, дорогой.

– Наверное, – равнодушно пожал плечами Петров. – Только у нас высчитывать не из чего. Мы за перегон гонорар не получаем.

– Не поняла… Совсем-совсем?

– Совсем. А за что тут платить?

– Но это же крейзи! Вы беретесь за работу, берете на себя ответственность за яхту, рискуете жизнью, и все это просто так? Вы что, сумасшедшие?

– Гм, – Петров задумчиво почесал затылок. – Мария, а какое у тебя самое любимое блюдо?

– Да при чем тут блюдо? Стрелки переводите? Ну… суши люблю.

– С приправой?

– Конечно! С соевым соусом. И с васаби. Он острый, но такой… возбуждающий аппетит, – нашла она нужное слово.

– Вот! – подхватил Петров. – Яхта – это наше васаби. Спроси Пашу, что было у него в жизни, и первое, что он вспомнит, это как его парусная яхта сидела на камнях в пяти километрах от берега и надвигался шторм, совсем как у нас! Или когда нашу яхту перепутали с мишенью на военных учениях. Или когда волна-убийца… Посвети сюда. Ну вот, кажется, готово.

К углам огромного матраса прикрепили четыре пятиметровых конца легкого синтетического троса, сведя их в единый пучок по подобию плавучего якоря, присоединили пучок к длинной веревке и закрепили ее конец на кормовом кнехте. Солнце село, небо затянуло тяжелыми тучами, с каждой минутой тьма становилась непроглядней. Качка усиливалась, и каждое движение давалось с большим трудом. Вспомнив, что, по морским приметам, в море лучше не говорить о происшествиях, Петров переключился на другую тему, объясняя их действия Марии:

– Матрас легкий, но объемистый. Мы его выпустим на веревке подальше в море. Ветер подхватит его, возможно, как парус, и будет тянуть в одну сторону, по направлению волн. Он соответственно потянет за собой нашу корму, яхту развернет, и мы будем встречать волну носом, в самом устойчивом положении.

– Так мы что, так и будем теперь с этой штуковиной болтаться в море до воскресенья или понедельника?

– Ну почему обязательно до понедельника? Место судоходное, кто-нибудь будет проходить мимо, заметит нас и возьмет на буксир. Не переживай, все будет хорошо.

– Кажется, готово.

Паша с некоторым сомнением осмотрел громоздкую конструкцию. Яхту развернуло боком к волне, и они с Петровым потащили импровизированный парус наружу.

8

Темнота, словно ненасытное чудище, поглотила горизонт, спазмами выталкивая из своего чрева на ночную охоту стаи волн. Северный ветер, еще по-летнему теплый, срывался со скалистых берегов Скандинавии, в бессильной ярости плутал в запутанном лабиринте шхер, вырывался в огромную трубу Финского залива и уж тут расходился во всю мочь. Море у северного берега еще долгое время оставалось спокойным, понемногу сначала, но с каждым разом чуть сильней подталкивая волны к югу, в сторону Эстонии. И чем дальше от берега, тем мощней новые и новые порывы ветра подхватывали водяные валы, бросая их на все, что попадается по пути.

Для огромных, в много тысяч тонн океанских кораблей длиной в сто-двести метров наскоки коротких балтийских волн, как правило, не более чем досадная помеха, замедляющая движение и вызывающая повышенный расход дорогого дизельного топлива. Для малых судов – рыбацких шхун, яхт, катеров штормовые волны – одна из основных опасностей. На ходу яхта приноравливается к коварным ударам воды, скользит по поверхности, как серфинг, примеряется к скорости, к углу атаки. Яхта, потерявшая способность двигаться, превращается в легкую добычу. Это Петров, сам в прошлом штурман дальнего плавания, осознавал прекрасно. А если бы и не знал – усиливающаяся качка быстро впечатывала в сознание нехитрую науку.

Едва Паша распахнул дверь кают-компании, ее тут же силой инерции и ветра бросило назад, припечатав прорвавшейся в кокпит волной.

– Однако! – Паша с сомнением поскреб бритый затылок. – Так и зашибить может. Представляешь заголовок в газете: «Мужественно погиб от удара дверью…»

– Всем надеть спасательные жилеты, – распорядился Петров. – Мария, тебе тоже.

– М-мы тонем? Мы… – голос девушки испуганно задрожал, и Петрову показалось, что она готова впасть в истерику.

– На яхте действует несколько правил, – жестко сказал он. – Первое – в штормовую погоду все должны находиться в спасательных жилетах, внутри или снаружи, потому что в любую минуту может потребоваться присутствие члена команды наверху, на открытой палубе. Второе правило – на борту яхты нет пассажиров, каждый считается членом команды. И третье правило – в плавании команды капитана выполняются немедленно, без обсуждения.

– Есть, капитан! – с готовностью отозвался Паша. – Жилеты здесь, под столом.

Он первый взялся напяливать на себя неудобный жилет, а Петров взялся помогать Марии. В темноте, при качке, делать это было совсем непросто, и руки его постоянно натыкались на части обжигающего женского тела так, что ему становилось не по себе. Уже долгое время его контакты с женщинами были случайными и хаотичными, после последнего из них прошло месяца два, и мужское либидо давало о себе знать. При других обстоятельствах такое знакомство могло стать многообещающим. Тем более что Мария как будто не совсем противилась его прикосновениям. Но сейчас лучше было думать о другом.

– Движениям не мешает? – наконец спросил он. – Ну и отлично.

Выбрав момент, когда яхта находилась в относительно спокойном состоянии, они распахнули дверь и протолкнули свое сооружение наружу, вылетев следом за ним, словно пробка из горлышка бутылки.

– С богом! – крикнул Петров. Они с Пашей метнули матрас за борт с подветренного борта, что-то хлестнуло Петрова по лицу, и он упал на мокрую палубу, а канат вырвало из его рук. Шквал ветра, встретив на своем пути новую преграду, взвыл в возмущении, вгрызся в нее всей нагулянной на морских просторах мощью, метнул хлипкую конструкцию вперед и вверх, словно рассчитывая избавиться от нее в мгновение. Но не тут-то было: перепоясанный прочными веревками матрас и не думал сдаваться; взмыв вверх, он, словно воздушный змей, потянул за собой привязанную к нему кормой яхту вверх, в облака, но уж слишком непосилен оказался груз. «Марию» развернуло носом навстречу волнам, качка уменьшилась, стала предсказуемой. Чьи-то руки подхватили Петрова, помогая подняться с палубы, и он увидел девушку.