Держитесь, девушки! (сборник) - Надежда Веселовская

Кончилось тем, что мать, причитая, ушла в ванную делать педикюр, а бабка притащила из кухни молока с медом, которое она считала безотказным средством во всех случаях. Но Валька не стала пить молоко, натянула на голову одеяло и отключилась. С ней сделалось что-то вроде кошмара: в жутком сне возникла девчонка-подросток из скверика, оказавшаяся потом дочкой врача. Как будто девчонка приходит к Расулу наниматься в секретари, а она, Валька, кричит этой малолетней дурочке: беги отсюда прочь, не то Расул потом увезет у тебя сына! И сама кричит, и сама же себя не слушает, потому что девчонка – это не только дочка узиста, но и одновременно сама Валька. В общем, кошмар, иначе не скажешь.

Потом Вальку разбудили. Оказывается, к ней пришли подружки, Мальвина и неизвестно откуда взявшаяся Нюта, которой было не видно, не слышно несколько лет. Валька ее поначалу испугалась: когда над тобой склоняется настолько худая и бледная доходяга, можно подумать, что это твоя смерть.

Бабка предложила девчонкам чаю, но Мальвина отправила на кухню только одну Нюту, а сама осталась возле Вальки:

– Слушай, чего скажу. Один умный человек дал совет: надо еще раз поговорить с Расулом. Но только не тебе, а знаешь кому?

– Не знаю и знать не хочу, – страшным шепотом захрипела Валька. – Отстаньте от меня все со своими советами!

– Но у меня есть план, чтобы все кончилось по-хорошему…

– Не будет по-хорошему! – Валька почти рычала в подушку, которую от ярости стала рвать зубами. – Я уже пробовала по-хорошему, а вышла куча дерьма! Отстаньте от меня все, не то я с собой покончу!

После этих слов у Вальки сделалось нечто вроде истерики: она билась на постели и давилась застревающим в горле криком. Мальвина побежала за водой, в которую бабка накапала из пузырька валокордин. Нюта испуганно моргала, не зная, чем помочь, – у нее ни на что не было сил. Потом Вальке влили в рот капли, а Мальвина повела домой Нюту. Краем сознания Валька зацепила мысль, что Нюта нуждается в каком-то особом уходе и надо бы Мальвинке в этом помочь. Но через секунду все посторонние мысли опять заслонила собственная напасть.

Потом она, кажется, заснула и долго спала – или ей казалось, что долго? В прихожей хлопнула дверь: мать ушла или принесло кого на ночь глядя?

– Ба-аб! – позвала Валька: голос вернулся к ней, она могла крикнуть так, чтоб слышно было на кухне.

Шаркая тапками, бабка вошла к ней.

– Чего тебе? Может, молока с медом выпьешь?

– Далось тебе это молоко! Без него тошно!.. Лучше скажи, кто пришел? Сейчас дверь хлопала…

– Никто не пришел, – покачала головой бабка. – Мальвинка ушла.

– Да Мальвинка с Нютой давно ушли, а это сейчас …

– Говорю тебе – Мальвинка ушла. Она потом, как Нюту проводила, опять вернулась. Ты-то спала, не слышала.

– Заче-ем? – протянула Валька. – Для чего она второй раз приходила? Я ж ей сказала – никаких больше разговоров!..

– А она и не с тобой говорить хотела. Со мной.

– Знаешь, баб, мне ведь не до шуток…

– Какие шутки? – спокойно переспросила бабка. – Мальвинка твоя со мной разговаривала. По важному делу.

Валька посмотрела на бабку, не рехнулась ли та умом.

– С тобой? Чего это она? Ну и о чем вы говорили?

– Ты вот что, – сказала вдруг баба Тося, склонившись к Вальке и глядя с серьезной важностью, ну прямо тебе икона. – Ты если не хочешь ни о чем знать, так и ладно. Только вот что: когда этот Расул навестить тебя надумает, ты не воспрещай.

– Ах, вот чего вам всем хочется! – в голос закричала Валька. – Чтобы Расул ходить не перестал! Перестанет – мы без денег останемся, так ведь? Ну, бабка, я еще от матери могла ожидать, но не от тебя!..

– Да уж молчи, дуреха, – без злобы огрызнулась баба Тося. – Ты знай слушай, что тебе говорят. В общем, так: теперь я сама за твое дело взялась. Надо бы раньше, да не додумалась. Прости бабку… А теперь, как Мальвинка-то мне сказала, я и поняла наконец…

– Что ты поняла? – охрипнув от удивления, продолжала допытываться Валька. – Что тебе Мальвинка сказала – чтобы ты за какое дело взялась?

– Она мне наказала с Расулом твоим потолковать… Да тут, я уж знаю, толку не будет. Дальше я уж сама надумала…

– Что надумала, баб? – шепотом спросила Валька, которую вдруг забила нервная дрожь. Бабка была сейчас какая-то особенная – собранная, серьезная. Да и вообще она обычно слов на ветер не бросала. Вопреки очевидному Вальке подумалось, что, может быть, вправду еще есть какая-то надежда…

– Не скажешь, баб Тось? – как маленькая, поканючила она.

– Не скажу. Ты знай в себя приходи, а это не твое дело. Может, принести молока-то?

Валька махнула рукой. Бабушка снова показалась ей такой, как всегда – обычной, подчас суматошной и надоедливой, изученной до последней черточки. Но через несколько минут из соседней комнаты донесся ее старческий, надтреснутый голос, который она безуспешно старалась приглушить:

– Але! Почта? Это Кабанова вам звонит, из двадцать восьмой квартиры, дом четыре по улице Героев войны. Позовите Веру, которая пенсии носит!.. – Прошло немного времени, и бабка опять заговорила: – Вера? Здравствуй! Ты когда мне пенсию понесешь – завтра? Возьми с собой такую бумагу, чтобы телеграммы писать. Ага, бланк… Только не забудь, слышишь? А я тебя тогда поблагодарю! Да ладно тебе «не надо», ты мне просто так, и я тебе просто так. Ну, будь здорова.

Валька выслушала этот монолог с напряженным вниманием. Что еще там задумала бабка, для кого телеграмма? Тем не менее, ей стало легче. Это у нее в крови с самого детства: когда баба Тося всерьез берется за какое-нибудь дело, ей, Вальке, можно не волноваться. Однако даже и представить себе нельзя, как бабка сладит с Расулом. Ведь у него ум… сила… охрана… деньги, наконец! А у бабки за спиной почти девяносто лет и всякие старческие болезни. Только что она зенитчицей когда-то была, умеет воевать. Но ведь сейчас зенитки только в музеях…