Время прощать - Дженнифер Чиаверини

Когда Джуди дошла до переезда в Филадельфию, Кирстен восхищенно покачала головой:

– Твоя мама, наверное, удивительная женщина! Как ей удалось получить работу в больнице?

Джуди пожала плечами:

– Видимо, помог опыт, который она получила на военной базе. К тому же она всех поразила знанием языков. Вообще-то искали человека, владеющего испанским, но она убедила начальство, что тот, кто уже говорит на вьетнамском, английском и французском, испанский тоже выучит. И она его действительно выучила. Самостоятельно.

Джуди вспомнила, как вечерами они сидели рядышком за кухонным столом: сама она листала книжку с картинками, а мама штудировала учебник.

– По-английски, наверное, говорили солдаты в баре. А французский откуда?

– Вьетнам раньше был французской колонией… – начала Джуди и вдруг осеклась. – Постой. В каком еще баре?

– В том, где твоя мама работала.

У Джуди по спине пробежали мурашки.

– Что?

– Они же там встретились. В Сайгоне, в баре.

– Он сказал тебе, что они встретились в баре?

Кирстен, смутившись, кивнула.

– Моя мама была официанткой?

Кирстен кивнула еще раз. Ее щеки залились краской.

– Моя мать работала на военной базе в одной больнице с твоим отцом, – заговорила Джуди. Каждое ее слово звенело, как осколок льда. – Она была переводчиком. Помогала врачам, медсестрам и всем остальным. В бары она заходила только как посетительница, да и то крайне редко.

– Но он сказал… – замялась Кирстен, – он сказал мне…

– А даже если бы она действительно работала официанткой, какая разница? Кем бы она ни была, он полюбил ее настолько, что стал с нею жить.

– Жить? О чем ты говоришь?

Чувствуя, как кровь стучит в висках, Джуди остановила на Кирстен тяжелый взгляд и вдруг поняла.

– Он сказал тебе, что моя мать была для него девушкой на одну ночь? – На этот раз Кирстен даже кивнуть не смогла, но по ее лицу Джуди определила: так и есть. – Он солгал тебе, как солгал моей маме. Они прожили вместе больше двух лет. Он обещал жениться на ней и увезти ее в Америку. Когда однажды вечером он не вернулся домой с работы, мама позвонила в больницу, и знаешь, что ей там сказали? Роберт Шарпельсен еще утром отбыл в Штаты. Хотя отъезд был запланирован за несколько месяцев, маме он ни словом не обмолвился. Но она продолжала доверять ему и решила ехать за ним. Думала, он позаботится о ней. Точнее, о нас. Я родилась через месяц после его бегства. Мама надеялась, что, увидев ребенка, то есть меня, он все-таки на ней женится.

– Он не мог, – проговорила Кирстен сдавленным голосом. – Ты не понимаешь. Он не мог жениться на ней.

– Почему? Потому что она была официанткой? – резко произнесла Джуди. – Нет, это ты не понимаешь. Он воспользовался моей мамой, а потом бросил нас обеих и рванул сюда, чтобы найти себе новую жену. Белую. С которой не стыдно показаться на коктейльной вечеринке или пойти к соседям на барбекю. Вот такой человек твой отец.

– Нет. Нет, ты… Ты не понимаешь…

– Я прекрасно понимаю.

Джуди вдруг стало невыносимо смотреть на Кирстен. Видеть, как она, потеряв от услышанного дар речи, пытается переварить новую информацию. Джуди захотелось выскочить из кафе и помчаться в гостиницу, а оттуда в аэропорт. Однако улететь домой первым же самолетом было бы слишком просто. Какая-то сила удерживала ее на месте, заставляла смотреть и слушать. Ждать, что Кирстен сделает дальше.

Внезапно Джуди озарило. Она поняла: ей это нравится. Она получала мрачное удовлетворение, видя, как Роберт Шарпельсен падает в глазах собственной дочери. Его считали порядочным человеком, любящим отцом. Пускай же теперь все узнают, кто он на самом деле. А прежде всех об этом должна узнать девушка, которая заняла место, по праву принадлежавшее ей, Джуди.

Кирстен, вся красная, молчала, опустив блестящие от слез глаза. На Джуди нахлынуло раскаяние.

– Извини. Я не то хотела сказать.

– Ты хотела сказать именно то, – произнесла Кирстен, глубоко вздохнув. – Но тебе не все известно.

– Ты права, не все.

Вспомнив слова Эндрю, Джуди подумала о том, что Роберт был молодым человеком, которого в бурное время занесло в чужую страну. Его истории она действительно не знала. Вряд ли, конечно, он мог сказать что-то такое, что вызвало бы у нее сочувствие. В любом случае срывать злобу на сестре было неправильно.

– Извини.

– Все нормально, – ответила Кирстен, по-прежнему не глядя на нее, и, издав еще один долгий прерывистый вздох, затихла.

Они молча сидели, пока официант не начал убирать с их стола. Тогда они расплатились и вышли.

Джуди пожалела о том, что причинила Кирстен боль. Они ведь так хорошо общались, а теперь все рухнуло. По пути к машине она трижды пыталась завязать новый разговор, но Кирстен, видимо, была не в состоянии отвечать, и только когда они уже выезжали из гаража, спросила:

– Хочешь, чтобы я отвезла тебя обратно в отель?

Джуди бросила на нее быстрый взгляд.

– Мы разве не к тебе едем?

– Я подумала… может быть, ты уже не хочешь ехать ко мне, – сказала Кирстен, глядя прямо перед собой на улицу, запруженную машинами, среди которых сновали велосипедисты и пешеходы.

Сейчас она выглядела очень молодо, и Джуди вспомнила: «Я ведь старшая сестра. Я все это заварила, вывела Кирстен из равновесия, а теперь должна ее успокоить».

– Нет, давай не будем менять планы. Я прилетела сюда не затем, чтобы вернуться, не повидав твою семью. К тому, что не все пройдет гладко, нужно быть готовыми. Нельзя сдаваться, как только возникли первые трудности.

– Правильно, – ответила Кирстен, помолчав. Наконец-то оторвав взгляд от дороги, она умоляюще посмотрела на Джуди. – Поверь, я не хотела тебя обидеть. Если бы я могла взять те слова обратно…

Она покачала головой и повела машину дальше. Ее двухкомнатная квартирка располагалась на третьем этаже здания, построенного лет семьдесят назад на берегу одного из озер. Раньше здесь была насосная станция, поэтому в холле по-прежнему стояли три больших стальных насоса. Рассказав сестре об истории дома, Кирстен нарушила затянувшееся молчание. Входя в квартиру, она уже говорила почти так же оживленно, как прежде.

Они расположились на удобном диване в гостиной – уютной комнате с кирпичными стенами и скошенным потолком. За чаем Джуди наконец-то кое-что узнала о семье Шарпельсенов: об их доме на озере Мендота, о том, как трудно родителям было растить троих детей, о долгой и мучительной смерти жены Роберта от рака. По прошествии нескольких часов Джуди почувствовала, что новые родственники уже кажутся ей чуть менее чужими. Иногда Кирстен вдруг останавливалась, как будто собираясь с мыслями. О некоторых вещах она говорила туманно, видимо, боясь сказать лишнее. Джуди это не обижало: естественно, после случившегося девушка осторожничала. Им обеим не хотелось снова разжечь друг в друге злобу.