Закон тайги - Валерий Кузенков

Автобус тронулся с места. В салоне было тепло, сумрачно. Валерка закрыл глаза. Сидел и сквозь сладкую дрёму пытался вспомнить, чему его учил Юрка пару дней назад.

«Если кастера на Хвощевине живут, я их обязательно найду», – подумал он и уснул.

Через полтора часа он проснулся, словно внутри него сработал будильник. На улице за автобусным окном был полный рассвет.

– Тебе, милок, где вылазить-то? – спросила старушка. – Гляжу, ты всё спишь и спишь. Я уж и волноваться начала. Хотела тебя толкнуть, а вдруг ты сам проснулся.

– На Хвощевине. За деревней.

– Так рядом уже. Бугор сейчас перевалим, и твоя речка будет.

– Спасибо, – поблагодарил он старушку и стал готовиться к выходу. Кое-как держа в одной руке пару лыж, а в другой – рюкзак, стал пробираться по салону автобуса к передней двери, стараясь не наступить на стоявшие в проходе сумки пассажиров и ненароком не ударить кого-нибудь из них по голове рюкзаком или лыжами. Наконец добрался до дверей.

– Остановите, пожалуйста, за мостом через реку. Мне выходить! – попросил Валерка.

– Будет сделано! – выдал водитель и затормозил.

Дверь закрылась, и автобус покатил дальше, оставив его одного. Секунду постояв и глотнув морозного утреннего воздуха, он сошёл с дороги, встал на лыжи и закинул рюкзак за плечи. Несмотря на яркое солнце, было зябко. Валерка съехал на лыжах к речному берегу. У кустов остановился. Лыжи в снег не проваливались ни на сантиметр. Наст держал не хуже асфальта, и лыжи с характерным шорохом скользили по нему, как по льду.

«А река-то вскрылась. Ещё немного, и из берегов выйдет. Как раз к первому мая – открытию весенней охоты – и разольётся», – подумал Валерка, оставил у берега лыжи и, свободно идя по насту, добрался до самой воды. Следов жизнедеятельности бобров не наблюдалось. Он вернулся к лыжам и заспешил по берегу речки Хвощевицы вверх, против её течения…

В солнечный, чуть морозный апрельский денёк пробежаться по насту на охотничьих лыжах и подышать свежим лесным воздухом… Что может быть лучше? Особенно если ты живёшь не в деревне, а в большом городе, да ещё в этом «дурдоме» – студенческом общежитии. Валерка радовался жизни, шёл вдоль реки и насвистывал мелодию понравившейся ему песни:

– Люди золота жаждут, чтоб его тратили… Вечно в мире суровом бродят старатели… Кострами небо грея…

Погрызенные веточки от ивы он заметил у самого уреза воды. Они лежали на льду под самым берегом. Их было немного, всего несколько штук. Валерка остановился. Вынул ноги из лыжных креплений и аккуратно подошёл к воде. Встал коленями на снег и, держась рукой за куст, другой потянулся за ветками. Достал пару штук и внимательно их осмотрел. Похожи на бобровые погрызы.

Он вспомнил, как Юрка ему рассказывал про чисто обглоданные от коры ветки. Говорил, что там и есть бобровый кормовой столик.

«Видно, нашёл», – усмехнулся Валерка.

Находка вдохновила его на дальнейшее путешествие. Больше на этом месте он не стал задерживаться и вернулся к рюкзаку. Бережно положил в него ветки, предварительно обмотав погрызы запасной портянкой.

Лыжи стали чуть-чуть проваливаться в снег, но всё равно идти было нетрудно. И он шёл и шёл, одолевая километр за километром пути и один речной поворот за другим. Хотелось узнать, что там дальше.

К обеду солнце припекло так, что от его лучей горело лицо, постоянно приходилось прищуривать глаза. Очень хотелось пить. Во рту от выкуренных сигарет была только горечь. Лыжи теперь не скользили, и Валерка проваливался в снег чуть ли не по колено. Весна брала своё. Наконец он выдохся, остановился. Сполз к воде и стал жадно пить воду прямо из реки. Наступило облегчение. Умылся. Холодная проточная вода освежила лицо. Жажда отступила. Валерка достал из кармана куртки конфетку-карамельку и съел.

Сидел и смотрел на воду. Потом подстегнул себя: хватит рассиживаться, нужно дальше искать бобровые следы. Добрался до лыж, встал на них и начал топтать лыжню. Полчаса такой ходьбы, и он опять сел на снег. Лицо по-прежнему жгло солнце, к ногам как будто гири привязали. Рубашка, свитер и даже солдатский бушлат намокли от пота. Он снял шапку и осмотрелся. Апрельское солнце к середине дня намело снег так, что тот набух и перестал держать человека на лыжах. Валерка черпанул его рукой и бросил в рот. Снег быстро таял, и холодная вода во второй раз вернула юного охотоведа к жизни. Всё! Похоже, эта остановка до вечера. Хватит себя рвать.

Решение принято, и Валерка спустился к реке. Недалеко от воды он увидел берёзу. Добрался до неё. Прислонил к стволу лыжи и раскопал в снегу место для костра. Наломал сухих веток, и через несколько минут костёр горелся. В солдатском котелке заварил крепкого чая и бросил в кружку пару кусков сахара. Достал из рюкзака сухари. Чай обжёг губы.

«Хорошо бы бобров сегодня найти. Деньги совсем не помешают».

Он вспомнил, как Юрка говорил, что выделанные бобровые шкурки продаются в городе народу по 200 рублей за штуку. Двести рублей – это же целое состояние для нищего студента. А если пару зверей грохнуть, тогда и домашним помочь можно. Он-то уехал, а отец с матерью в его родном городе остались. Конечно, они оба работают. Но разве зарплаты для нормальной жизни им хватает? Как всегда, сводят концы с концами от получки до получки и ещё умудряются ему, Валерке, каждый месяц четвертую часть выслать. Это студентам из солнечных кавказских республик хорошо. Лоша и Мамука переводов на сумму меньше трёх сотен и не получают, а иногда и по шестьсот. Валерка таких денег в руках ни разу не держал и не мечтал увидеть. «Южные люди, конечно, богатые, не то, что мы, нищие из средней полосы России!» Валерка плюнул в костёр.

Студенты-южане рассказывали, например, что у них сторожу на автостоянке каждый уважающий себя мужчина обязательно даёт рубль чаевых на выезде и по возвращении. Так-то вот. А Валеркин батя на КрАЗе с прицепом только горб может заработать. Эх, нужно ему было на юге родиться!

Валерка усмехнулся и снова глотнул из кружки. Чёрт! Столько сахару бухнул, а всё равно несладко. Он опустил в кружку сухарь, подождал, когда тот размок, и откусил кусочек. Силы его быстро восстанавливались. Весна радовала, и жизнь опять стала в удовольствие.

– Чай не пьёшь – откуда силы? Чай не пьёшь – равнина падаешь. Чай попил – гора идёшь! – произнёс он вслух три строчки, которые часто вспоминались в общаге по вечерам, когда на ужин был только чай.

Костёр догорал, и он решил подбросить в огонь ещё сучьев. Поискал сухие ветки и тут увидел торчащие из снега пеньки молодых осинок. Деревья явно были не сломаны и не спилены человеком, а подгрызены животными. На старых, потемневших от времени пенёчках были хорошо видны следы бобровых резцов.

– А вот и кастера. Явно тут не зайцы поработали… Тут звери помощнее питались.

Валерка взял топор и аккуратно срубил пару пеньков. Повертел их, внимательно рассматривая.

– Явно бобришки поработали. Факт! Дело сделано, можно и домой возвращаться. Следы жизни кастеров на речке Хвощевице обнаружены. Экспедиция прошла удачно. А в мае мы их с Юркой живьём посмотрим!