И шарик вернется... - Мария Метлицкая

Вовка вышел из тюрьмы условно-досрочно, на полтора года раньше. Конечно, главную роль сыграло не его «замечательное» поведение, а Веркины отношения с начальством. Денежные — в том числе.

Потом, через много лет, она узнает, что этому еще и поспособствовал Гарри. В полной мере, кстати. Верка Вовку не встречала — заболела Лиечка, он добирался сам. Верка бросилась к нему на грудь и стояла так минут пятнадцать. Потом сели за стол. Вовка не спускал с рук маленькую дочку.

Через неделю, отлежавшись и отъевшись, он объявил, что они уезжают в Москву.

Эммочка, вытирая слезы, провожала их на вокзале.

Утром на перроне их встречал странного вида человек, хмурый и неразговорчивый. Он положил их нехитрый скарб в багажник и молча завел машину.

Верка испуганно смотрела на мужа.

– Куда, Серый? — наконец спросил Вовка.

– В Чертаново, Гурьян, — бросил тот. — Хата не фонтан, но пока перекантуетесь. А дальше — посмотрим.

– Посмотрим, — согласился Вовка.

«Гурьян, — подумала Верка. — Теперь он — Гурьян. Но это же не кличка. Это же производное от фамилии». Она пыталась себя хоть как-то успокоить. Какое Чертаново? Какая хата? Хотя не домой же ехать. В квартире теперь жил Гарри — сбежал от очередной молодой возлюбленной. Никому не удается подцепить его на крючок! На душе у Верки было муторно и беспокойно.

Захныкала Лиечка. Верка смотрела в окно. Огромный новый район. Все дома — как братья-близнецы. Как не заблудиться?

Подъехали к мрачному серому девятиэтажному дому. Стали выгружаться. Зашли в подъезд и поднялись на последний, девятый этаж, открыли довольно обшарпанную дверь, обитую черным дерматином. Верка зашла в квартиру и прошлась по комнатам.

Как говорила Лялька, бедненько, но чистенько. Для жизни есть все — кровати, шкаф, холодильник, телевизор. На диване стопка подушек, одеял и чистого белья. Простые, выцветшие на солнце шторы. В холодильнике — молоко, сыр, яйца. На столе — буханка черного и батон белого.

Для жизни — все есть. Только для какой? Какая она будет, эта жизнь?

Пока Верка этого не понимала.