Первая ночь - Марк Леви

— И все были разграблены.

— Увы… — со вздохом кивнул Егоров. — Люди чудовищно алчные существа, согласны? Им плевать на наследие старины, если пахнет большими деньгами.

— А вы, разумеется, преследовали этих расхитителей гробниц?

— У вас славная попка, мадемуазель, и милая мордашка, но не советую злоупотреблять моим терпением.

— Вы продали табличку Торнстену?

— Я всучил ему копию. Заказчик ничего не понял. Я знал, что он не заплатит, потому так и поступил, но копия была отличного качества. Заберите эту сотню, поужинайте в ресторане и передайте Торнстену, что долг оплачен.

— А оригинал все еще у вас? — с надеждой спросила Кейра.

Егоров бросил на нее оценивающий взгляд, улыбнулся и встал.

— Раз уж вы добрались сюда, идите за мной, я покажу, о чем шла речь.

Он взял с полки книжного стеллажа отделанную кожей коробку, открыл и тут же вернул на место.

— Не в этой, куда я мог ее положить?

Нужный предмет, завернутый в марлю, нашелся в пятой по счету шкатулке. Егоров развязал ленточку, достал камень размером двадцать на двадцать сантиметров, осторожно положил его на стол и сделал нам знак подойти. Потемневшая от времени поверхность была покрыта похожими на иероглифы письменами.

— Это шумерский язык, камню больше шести тысяч лет. Заказчику Торнстена следовало купить его тогда, цена была вполне приемлемая. Тридцать лет назад я готов был продать саркофаг Саргона[15]за несколько сотен долларов, сегодня этому камню нет цепы, но продать его — вот ведь парадокс! — невозможно, разве что частному коллекционеру, который никогда и никому его не покажет. Времена изменились, торговля предметами старины стала слишком опасным делом. Как я уже говорил, нефть и газ приносят куда больше денег.

— Что означают эти надписи? — спросила завороженная красотой камня Кейра.

— Ничего особенного. Скорее всего, это поэма или древняя легенда, но тот несостоявшийся покупатель придавал ей, судя по всему, огромное значение. У меня где-то должен быть перевод. Ага, вот он!

Егоров передал Кейре листок, и она начала читать вслух.

Есть легенда о том, что младенец в утробе матери знает тайну сотворения Вселенной, происхождения мира и конца времен. Когда он появляется на свет, некий посланец, проходя мимо его колыбели, касается пальцем его уст, чтобы никогда он не смог выдать доверенную ему тайну — тайну жизни…

Я не мог скрыть изумления: этот текст напомнил мне о недавнем неудавшемся путешествии. Это были последние слова, которые я прочел на борту летевшего в Китай самолета, прежде чем потерять сознание. Кейра заметила мое смятение и замолчала. Я вытащил из кармана бумажник, достал из него листок, развернул и показал ей, а потом дочитал странный текст до конца.

Этот палец, приложенный к устам, навсегда лишает младенца памяти и оставляет отметину. Все, кроме меня, имеют посреди верхней губы эту отметину.

В тот день, когда я родился, посланец забыл прийти ко мне, и я помню все.

Кейра и Егоров переглянулись и с удивлением посмотрели на меня. Я объяснил, при каких обстоятельствах ко мне попал этот документ.

— Мне передал его твой друг, профессор Айвори, перед тем как я отправился в Китай искать тебя.

— Айвори? А он здесь при чем? — удивилась Кейра.

— Айвори! Это имя того мерзавца, что так мне и не заплатил! — воскликнул Егоров. — Я был уверен, что он тоже давно в могиле.

— Что у вас за мания — хоронить всех подряд? — поддела его Кейра. — Я очень сомневаюсь, что Айвори имеет хоть малейшее отношение к вашему постыдному ремеслу расхитителя могил.

— Говорю вам, этот ваш безупречный профессор — тот самый, что купил у меня копию, и прошу вас со мной не спорить, я не привык, чтобы глупая болтушка подвергала сомнению мои слова. Жду ваших извинений!

Кейра скрестила руки и отвернулась. Я схватил ее за плечо и приказал немедленно извиниться. Она испепелила меня взглядом, буркнула «Сожалею», наш хозяин этим удовлетворился и согласился продолжить рассказ:

— Камень был найден на северо-западе Сибири при раскопках захоронений в вечной мерзлоте. В этом районе таких полно. Холод много тысяч лет сохранял их в прекрасном состоянии. Напомню вам, что всеми научными программами заправлял в те времена ЦК КПСС. Археологи получали нищенские зарплаты и работали в очень суровых условиях.

— У нас на Западе археологов тоже не балуют, однако мы не тащим из раскопов все, что плохо лежит!

Я бы предпочел, чтобы Кейра оставила такого рода замечания при себе.

— Все спекулировали, чтобы выжить. Я занимал достаточно высокий пост в партийной иерархии, и все планы, отчеты, разрешения и ассигнования проходили через меня. Я сортировал находки, выбирая, что отправить в Москву, а что придержать. Партия первой разграбляла сокровища, по праву принадлежавшие автономным республикам, мы всего лишь брали небольшие комиссионные. Некоторые предметы до Москны не доезжали и пополняли коллекции западных покупателей. Именно при таких обстоятельствах я познакомился с вашим приятелем Торнстеном. Он представлял профессора Айвори, страстного собирателя всего скифского и шумерского. Я знал, что платы не дождусь, среди моих сотрудников был талантливый специалист по эпиграфике, он сделал копию на куске гранита. А теперь говорите, что привело вас ко мне на самом деле, вряд ли вы пересекли Уральский хребет, чтобы вернуть мне сотню баксов…

— Я иду по следу кочевников, которые за четыре тысячи лет до нашей эры пустились в долгое путешествие.

— Куда и откуда?

— Из Африки в Китай, и тому есть доказательство; дальше — одни гипотезы. Я предполагаю, что они направились в Монголию, пересекли Сибирь, шли вниз по Енисею до Карского моря.

— Неплохое путешествие! И зачем же ваши кочевники преодолели тысячи километров?

— Чтобы миновать Полярных! круг и достичь Американского континента.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Они несли послание.

— И вы полагаете, что я способен помочь вам восстановить картину их увлекательного приключения? Кто вам это внушил?

— Торнстен. Он сказал, что вы были специалистом по шумерским цивилизациям, и камень, что вы нам показали, подтверждает его слова.

— Как вы познакомились с Торнстеном? — с хитрым видом спросил Егоров.

— Один друг посоветовал нам встретиться с ним.

— Забавно.

— Не понимаю, что в этом забавного?

— Ваш друг, случайно, не знаком с Айвори?

— Насколько мне известно, нет!

— И вы готовы поклясться, что они никогда не встречались?