Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда - Бен Шервуд

— Пока нет, но завтра с рассвета мы продолжим поиски, и мы ее найдем.

— А зачем ждать до завтра? — вырвалось у Грейс. — Почему не сейчас?

— Сейчас нет смысла. На небе плотные тучи, луна зашла. В общем, ни черта не видно.

— А сколько она все-таки может продержаться, как ты думаешь? — спросила Грейс.

— Вы же ее лучше нас знаете, — ответил Тинк. — Она боец. Она продержится до тех пор, пока мы ее не найдем.

Тесс сокрушенно посмотрела на Сэма. Эти бедняги цеплялись за последнюю, ложную надежду. Вдруг преподобный Полкингхорн вскочил с диванчика, подтянул брюки и предложил:

— Давайте еще раз помолимся.

— Нет, — с вызовом в голосе сказала Грейс. — Пожалуйста, не нужно больше молитв.

Она подошла к окну, вытерла слезы и уставилась в пространство за стеклом.

Тесс приблизилась к ней. Неужели мое прикосновение не утешит ее? Затаив дыхание, она положила руку на плечо матери. Грейс напряглась, затем поежилась, резко обернулась и с явным испугом в глазах поспешила вернуться к гостям.

— Я только что ощутила прикосновение потустороннего холода, — сказала она преподобному Полкингхорну. — Так же было и когда умер Джордж. Могу поклясться, что этот дом проклят или заколдован.

Уныние и печаль обрушились на Тесс.

— Я не могу больше здесь оставаться, — обратилась она к Сэму. — Пойдем отсюда. Быстрее!

Она выбежала на лужайку, над которой повисло низкое темное небо. Ей хотелось убежать как можно быстрее и дальше. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Ровным счетом ничего она не могла сделать для своей мамы. И ровным счетом ничего — для себя самой.

Вот если бы отец был еще здесь. Вдруг в ее сознании промелькнула ужасная мысль. А что, если папа точно так же прошел через весь этот ад, наблюдая за тем, как страдают близкие? Неужели он тоже сидел где-нибудь тут, например на своем любимом стуле за обеденным столом, и присутствовал на этих мучительных молчаливых поминках? Неужели покойники страдают и скорбят вместе с нами? Неужели они чувствуют нашу боль?

Ее всегда учили, что после жизни люди оказываются в лучшем мире, где светло и хорошо, и рано или поздно их окружают ангелы. Но что, если это не так? Что, если боль утраты так же остра для мертвых, как и для живых? И что, если эта боль никогда не проходит?

Она спустилась к пруду и присела на знакомый камень. Сэм сел возле нее, и они долго молчали. Наконец Тесс спросила:

— Теперь всегда так плохо будет?

— Нет, — ответил Сэм. — Сначала всем очень паршиво, но потом это меняется. Ты сама увидишь.

— А когда тебе было хуже всего?

Сэм кинул камешек в воду.

— Сразу после аварии. Мы с Чарли были вместе. Я очень испугался. Чарли пообещал, что никогда не бросит меня и останется со мной навсегда, а потом вдруг стал исчезать. Я остался один в этом странном месте, которое потом оказалось кладбищем. — Его голос дрогнул. — Мы только потом поняли, что случилось. Понимаешь, сначала мы оба были в этом промежутке между двумя мирами, а потом парамедик выдернул его оттуда и вернул обратно в жизнь. — Сэм бросил в воду еще камешек. — Я думал, что никогда больше его не увижу. Решил, это конец всему.

— А потом что случилось?

— Потом все наладилось. Мы видимся с ним каждый день и играем в мяч.

— Но ведь это не то же самое, что быть вместе.

— Конечно нет, — ответил Сэм, — но мы дали обещание и держим слово.

— А что случится, если вы…

— Нарушим обещание? Нет, этого никогда не будет. — Он даже топнул ногой по камню.

— Прости, — сказала Тесс. — Я понимаю, что вы с Чарли — настоящая команда.

Она внимательно посмотрела на Сэма, и ей стало еще грустнее. Господи, сколько же мальчишек, таких, как он, остаются здесь, в промежутке между жизнью и смертью, чтобы не расставаться со своими живыми братьями и сестрами? Сколько мужей так и маются здесь, не в силах расстаться с любимыми женами? И сколько миллионов и миллионов живут в этом мире так, как Чарли, не в силах забыть, отпустить в другой мир друзей и близких?

Они молча, сидели у пруда, слушая ночной концерт лягушек. Откуда-то издали донесся шум лодочного мотора. Ночь была реальной, как никогда. Тесс услышала шум на лужайке, обернулась и увидела разъезжающихся гостей. Потом в доме погас свет — сначала в кухне, а потом в гостиной. Через окно она видела силуэт матери, поднимающейся по ступенькам на второй этаж. Вот она подошла к окну спальни, почесала Бобо за ухом, посмотрела вдаль и задвинула занавески.

Тесс подтянула колени к груди, обхватила их покрепче и постаралась сжаться в круглый, как мяч, комочек. Она чувствовала себя песчинкой во Вселенной. Ей было одиноко и грустно и больше всего хотелось, чтобы ее приласкал и утешил тот единственный в мире человек, который действительно мог помочь ей пережить эту одинокую ночь.