Берлога - Георгий Мантуров

Петрович привычно завел машину под навес, где уже стояли несколько саней, заглушил мотор, слез с сиденья. С удовольствием размял руки и ноги, огляделся. Последний раз он здесь был летом, за это время в усадьбе появился новый амбар, срубленный из толстенных бревен.

Остальное все было, как и раньше: барский дворец, несколько домов для обслуги, хозяйственные постройки, теплицы, конюшня, птичник. На площадке, как всегда, стоял вертолет с зачехленными обвисшими лопастями.

– Петр Петрович, с приездом. Пожалуйте в дом, – раздался звонкий женский голос. На высоком крыльце дворца стояла женщина, одетая в русский старинный костюм: красный шерстяной сарафан и повойник.

– Иду, Ариша, радость моя – весело крикнул ей Петрович и мигом взбежал по обледеневшим ступеням к ней на крыльцо. Через просторные сени они зашли в высокую горницу, с лавками по стенам, окошками из разноцветного стекла и большой русской печью. Молодой парнишка, взявшийся ниоткуда, принял у Петровича куртку и шапку и исчез так же быстро и бесшумно.

– Угощайтесь, Петр Петрович, – сладко пропела женщина, – устали с дороги. Может, баньку прикажете?

– Нет, я к хозяину сперва.

– Ну, тогда, хоть присядьте. Вот смородинная, в графинчике, а это грузди соленые. Как вы любите. Сейчас самоварчик принесут.

Петр Петрович встал, поднес ко рту тяжелую хрустальную чарку со смородинной, выдохнул.

– Твое здоровье, Аришенька, – и медленно выпил ледяную душистую водку. Захрустел груздочком из деревянной миски.

– А ватрушки будут, Аришенька? Твои, фирменные?

– Сейчас из печи буду доставать, поспели, должно быть. – Арина отодвинула заслонку печи, но Петрович опередил ее. Он вытащил из печи большой противень, на котором румянились несколько десятков ватрушек, пирожков и прочих расстегаев, поставил его на широкий деревянный стол.

– Так как мне хозяина то найти, Аришенька, – спросил он, с удовольствием оглядывая всю эту красоту. Там, небось, на озере сегодня народу – тьма-тьмущая!

Арина широко улыбнулась.

– Я уж и не знаю, у них палатка красная, но таких там много, и не угадаешь, где они есть. Вот я когда в МЧС служила в Питере, тоже с этими рыбаками мучились. Они как весна, накрывались белыми простынями, их и не видно на льду с вертолета. Пролетим раз, пролетим два – нет никого. А оторвет льдину – звонят: «Спасите, уносит в залив». Мы им говорим: «Так не было же никого на льду! Откуда вы взялись?», А они – «Мы прятались». Ну, чисто дети малые!

– А ПЛОТ у него собой?

– ПЛОТ у них всегда с собой, они его всегда берут.

– Ну, тогда найду, – Петрович откусил сразу половину ватрушки, зажмурился от счастья, – ох, и хороши у тебя ватрушки, Аринушка!

Вновь как из-под земли появился казачок, помог Петровичу надеть куртку, подал с поклоном шапку и пакет с ватрушками и еще с чем-то. Петрович спустился с крыльца, сел в остывшее уже сиденье и выехал со двора. Детина у ворот еще раз поклонился ему в пояс.

До озера было километра два, не меньше. Выехав короткой дорогой из леса, Петрович сразу увидал вдалеке усыпанное рыбаками широкое пространство озера. За озером был опять лес, а за лесом деревни и большая дорога.

Петрович достал из-за пазухи небольшой прибор размером с карманный компьютер, набрал на клавиатуре 011. Прибор мигнул и немедленно выдал координаты объекта. Он еще раз нажал на кнопку, и на экране появилась карта со стрелкой, указывающей путь. Петрович вставил прибор в держатель на щитке и медленно поехал по глади озера, постоянно сверяясь с прибором.

Народ сидел, в основном, вдалеке от берега, многие на Буранах, некоторые с палатками, но были и пешие рыбаки, оставившие свои машины на том берегу. Палатку Кудрявцева Петрович опознал довольно быстро, по курсу было еще несколько палаток, но красная лишь одна, да и снегоход стоял возле нее такой, что мог принадлежать только ему.

Около палатки он спешился, деликатно постучал по заиндевевшему полотну:

– Сергей Степанович, это я, Девятов. Можно?

– Здорово, Петрович. Приехал? Ну, заходи, – донесся из палатки звучный голос Кудрявцева.

В палатке было тесновато для двоих. Кудрявцев сидел на обычном рыбацком ящике и не сводил глаз с проруби. На льду, скрючившись, лежали несколько довольно крупных окуней.

– Не идет сегодня рыбалка, – поднял глаза Кудрявцев, – ты подкормки не привез часом?

– Вот дали пакет, не знаю что там, может и подкормка, – улыбнулся Петрович.

– Арина дала?

– Ну, да, Арина.

– Тогда там не подкормка. Вернее подкормка, но не для рыб. Давай пакет.

Петрович открыл пакет. Там оказался штоф, термос, две чарки и что-то еще, завернутое в термобумагу.

Кудрявцев стянул рукавицы и открыл бумажный пакет. Пакет был полон пирогами, от которых в палатке сразу пошел пар и такой дух, что у Петровича потемнело в глазах.

– Ну, давай пока не остыли. – Кудрявцев вытащил зубами пробку из штофа и стал разливать настойку по чаркам. – Да ты садись, вот еще раскладной стульчик есть.

Они выпили, закусили пирогами.

– Ах, славно. Ты, Петрович, как всегда, вовремя приезжаешь, – с наслаждением починая второй расстегай, сказал Сергей Степанович. – Помнишь, как я от бандитов в 91-м году по крышам гаражей убегал, а ты меня в Жигулях ждал во дворе?

– Как такое забудешь, Сергей Степанович, – отвечал Петрович, наливая по второй.

– Да, веселые были времена. Ну, рассказывай, что в Берлоге нового.

Снаружи послышался скрип шагов, и хриплый голос прервал их разговор:

– Хозяева, огня нет? Подкурить можно?

– Некурящие мы, – ответил Сергей Степанович, – а поднести можем. Он мигнул Петровичу, и тот, налив до краев стаканчик душистой настойки, положил сверху теплый расстегай и высунул это богатство наружу.

Снаружи, за нейлоновой стенкой дар молча приняли и через секунду вернули пустой стаканчик назад. Еще через секунду тот же голос произнес нечленораздельные слова благодарности, и скрипучие шаги удалились.

– А вы так и не курите больше как бросили? – спросил шефа Петр Петрович, – и как это вы смогли бросить?

– Понимаешь, какое дело, я тогда болел каждый год по три раза – то бронхит, то воспаление легких. Жуть, в общем. А тут первые деньги стал зарабатывать. Хорошие деньги пошли. Вот я и должен был выбирать, что лучше: быть богатым и здоровым или бедным и больным. Если бы не бросил – был бы точно бедным и больным. А то и вовсе… Ну, да, это все в прошлом. Так, что, говоришь нового в Берлоге?

– Бизнес-план по «Берлоге-Гром» на 90 % готов.

– И какова сумма кредита?

– Двадцать четыре миллиона. У вас клюет!

Кудрявцев подсек, и вытащил на лед средних размеров подлещика.