Грех - Тадеуш Ружевич

Прежде чем бесшумный скоростной лифт вознес меня на вершину небоскреба в Шанхае, я побывал во многих храмах, садах, на фабриках, в сельскохозяйственных коммунах, магазинах, школах, яслях… и на выставке цветов в городе Чэнду. Хризантемы. Было их на той выставке две тысячи пять разновидностей. И у каждой свое название, более древнее, чем тысячелетняя история моей страны. И было среди них сто сорок цветов еще безымянных, которые предлагалось назвать посетителям. По выставке бродили старики, юноши, девушки. Вот несколько наименований цветов, переведенных (возможно, не очень удачно) с китайского на мой родной язык. Каждое из них в сочетании с самим цветком являлось маленьким, необычайно точным и чистым поэтическим образом. Не требовалось дополнительной «поэтизации», достаточно было назвать «имена»: сон цветов, лапа тигра, тень в окне, желтый журавль, борода дракона, ангел в лучах солнца, белые серьги… и две тысячи других. В их числе — цветок, «осмелившийся своей красотой сравниться с девушкой»; не правда ли, очень длинно? Посетители вписывали в книгу придуманные ими названия. Позже будет проведен плебисцит. И дотоле не окрещенные цветы получат имена на последующие тысячелетия. Остались там и предложенные нами. Мои «сердце дракона», «сон снега». Сердце дракона — красный цветок с темной, почти черной сердцевиной, сон снега — белый тяжелый цветок с розовыми переливами по краям венчика. Когда мы поздно вечером возвращались домой, наш хозяин и опекун из Чэнду сказал мне с улыбкой: «Ваши названия будут жить тысячи лет, будут жить столько, сколько китайский язык…»

В Чэнду я пил чай с белыми цветками жасмина. Но прежде чем оказаться на выставке цветов в Чэнду, я сорок шесть часов ехал скорым поездом в Баодин. Из Баодина в блокноте остались записи:

Вечер, 26 октября 1958 г.

На огромной территории, по которой я проезжал, пылали огни. Народ выплавлял чугун и железо. За окном слышен свист, топот. Люди идут в ночную смену. Потом по улице долго тянулся караван ослов и мулов, навьюченных корзинами, полными мандаринов. Фрукты поблескивали, когда животные проходили под уличными фонарями. Ослы были серые и черные. Погонщики — в голубых и темно-синих блузах, в телогрейках. На головах кепки или намотаны вафельные полотенца. Небо темнеет, гаснет, в сумеречном свете кружит черная стая птиц. Немного выше — тяжелая свинцовая туча, еще светлая синеватая полоса неба, ночь. Темнота сгущается. За окном движется поток пеших, позвякивают звонки бесчисленных велосипедов. Народ спешит. Берет разбег. Готовится к прыжку. Контуры деревьев за окном. В большом термосе — кипяток. На коврике возле кровати борются два дракона — борются ли? А может, это любовный танец? За окном во мраке скрип колес, гортанные выкрики, бренчанье звонков.