Восемнадцать часов дурдома - Владислав Картавцев

Лифт замер, постоял минут пять и снова тяжко пошел вниз. Андрей слушал чарующие ржавые звуки с замиранием сердца – приятней этой музыки для него ничего не существовало! Остановка! Двери лифта распахнулись, зазвучали приглушенные шаги и матерщина, перемежающая оглушительным нестройным грохотом.

– Онуфрий, ну-ка выгляни! Чего там? – Андрей нетерпеливо переступил с ноги на ногу, – наверняка, спецподразделение!

– Опаньки! – из-за угла показалась старая замызганная тележка (на ней обычно больничный повар вывозил помои из пищеблока). На тележке лежали два внушительных размеров бетонных огрызка с торчащей в разные стороны арматурой. Тележку толкал Прокоп в чугунной хламиде, напоминающей латы госпитальера в период расцвета рыцарства, из-под лат выглядывала десантная тельняшка. За Прокопом волочился Гриша Перельман – в видавшей виды дедовской кольчуге до пола и хоккейной каске с красным кленовым листом. В каждой руке у Перельмана было по железному лому. А уже за Перельманом шел обалдевший Онуфрий, вновь истово крестясь и даже немного заикаясь.

– Вы это чего? – Андрей и сам слегка опешил, – а где морская пехота?

– Нема! – Прокоп на мгновение остановился, – Бендер говорит, потонула! Нас послал!

– Что, правда? Гриша? – Андрей с мольбой посмотрел на Перельмана.

– Отож! – лицо санитара расплылось от самодовольства, – именно так! Говорит, на вас одна надежда – на вашу смелость и изворотливость! Говорит, берите бетон и вываливайте прямо в дыру! А если парочку психов прихватит – так ничего страшного, спишем в утиль! И еще говорит – нет у меня солдат сейчас, нет! Да и не надо вам – вы сами лучше любого солдата – вон какие бравые молодцы!

– Понятно! – Андрей сделался мрачным, как туча, – а на словах что передать велел?

– А ничего! Вот, говорит, отдай, Гриша, Корявому конверт – там в нем весь план и изложен! – Перельман протянул Андрею смятое письмо.

– Интересно, что же пишет наш главнокомандующий? – Андрей быстро развернул послание:

Приказываю Корявому А.И. принять на себя командование над спецподразделением санитаров (с учетом прибывших на подмогу дополнительных сил) и провести детальную разведку и санацию всех этажей подвала. Оставляю за Корявым право на самостоятельное принятие решений и на устранение любых возможных последствий!

Главврач Зелинский Остап Ибрагимович.

P.S. Держись, сынок, больше ничем помочь не могу! Больше у меня свободных сил нет – и не предвидится!

P.P.S. Главное, не бойся, если что – пускай вперед Прокопа!

P.P.P.S. Постарайся вернуться живым и прости меня – лифт временно заблокирован. У вас есть только одна дорога – вниз! Разблокирую только после доклада с минус пятого! Еще раз извини, но безопасность гражданских превыше всего!

– Вот и конец тебе, Андрей Изольдович! – у Андрея подкосились ноги, а лицо покрылось холодным потом. – А главное, бойцов погубишь!

Андрей затравленно глянул на бодро марширующих Перельмана и Прокопа, толкающих тележку, и его чуть не стошнило. – Выберусь, убью этого выродка! – речь, безусловно, шла о главвраче!

Тем временем телега, груженная бетонными блоками, замерла возле дыры в полу.

– Изольдыч! Ты что там застрял? Сгружаем?

– Валяй! – Андрей похлопал себя по внешней разгрузке и достал из кармана отобранные у Онуфрия сигареты. Чиркнул зажигалкой – хорошо! Сделал пару затяжек и направился к своим.

Перельман и Онуфрий живо орудовали ломами – вот они скинули первый блок на дыру, затем – второй. В результате образовалась внушительная бетонная пломба, полностью перекрывшая доступ с минус второго этажа на минус первый.