Открытый финал - Евгения Пастернак

– Давайте! – скомандовала она. – Я вам все условия создала.

Поля начала двигаться и поняла, что ей неловко. Захотелось спрятать руки за спину.

– Еще раз, сначала! – приказала Марина. – Полина, смотри ему в глаза.

Полина подняла глаза и попыталась начать еще раз.

– Нет! – остановила ее Марина. – Партнер не стенка, он живой. Ты ему улыбнись…

Полина вернулась на исходную. Подняла глаза. Встретилась взглядом со Львом. С трудом улыбнулась, понимая, что улыбка получилась вымученная. Начала двигаться.

– Не терять зрительный контакт! – крикнула Марина.

Поля развернулась, заученно вильнув юбкой, и сделала три шага от партнера. Кажется, она поняла, к чему клонит Марина.

– Оглянись на него!

Оглянулась… В глазах у Льва полыхнуло. Полинино сердце стукнулось о горло.

– Давайте, давайте, не сбиваться с ритма! – обрадовалась Марина.

Поля плохо соображала, что и как нужно танцевать. Она вдруг услышала дыхание Льва, его рука начала прожигать дырку в спине.

– Отлично! И помните: глаза в глаза! – сказала Марина. – Я побежала мелких укладывать, вы тут сами дотанцуйте.

Марина вышла. Лев с Полиной продолжили композицию. Воздух искрил.

И тут Полина почувствовала румбу. Нужно опереться на взгляд партнера. Танцевать для него.

Техника – ерунда, шаги должны вытанцовываться сами собой, об этом вообще нельзя думать на паркете, а думать нужно о том, что рядом с тобой мужчина, которого ты никуда не отпустишь. Им Егоров этого не говорил, только презрительно цедил, что не доросли они еще до настоящей румбы. Но Полина слышала, как он бился с Леной и Федором.

– Она уходит, задержи ее! Взглядом держи, глазами! Всем телом держи! Лена, а ты замедляйся. Как будто резинка между вами натянута, и ты не можешь выйти за пределы круга. Играй, играй, заманивай его! Да что вы, как солдаты на плацу!

Полина почувствовала, как и их с партнером связала невидимая резинка. Всю композицию она то натягивалась до упора, то ослаблялась, превращая румбу в волшебную, но очень непростую историю любви.

«Как все, оказывается, просто, – пронеслось у Полины в голове. – Это ж надо так гениально композицию составить! Надо будет Захару объяснить!»

В полумраке зала Полина плохо различала черты партнера. Остались только руки, только плечи, только губы, когда композиция на самом пике позволила им соединиться…

Длился поцелуй часов пять – по внутренним часам Полины. Впрочем, вряд ли Лев смог бы обходиться без воздуха пять часов. А он реально не дышал…

А потом кто-то включил свет.

– Ни фига себе! – раздался голос Захара.

Лев отпрыгнул от Полины с резвостью кенгуру. Полина потеряла опору и чуть не грохнулась.

У входа стояли Кузнечик и Света. Захар раздувался от злости, бережно придерживая плечо, а вот Света… На ее лице зависло трудноописуемое выражение. Смесь восторга и задумчивости.

Лев не нашел ничего лучшего, чем спросить:

– Стучаться не учили?

– В зал?! – Захар разозлился еще сильнее. – Да кто ж знал, что у вас тут… брачные игры! В следующий раз табличку вешайте! «Не входить, сосемся!»

Лев сжал кулаки и шагнул на противника. Захар тут же сделал шаг навстречу.

– Ударить хочешь? – вид у Кузнечика был воинственный.

Лев глубоко вздохнул, выдохнул и сказал:

– Потом. Когда плечо заживет.

Тут оба изменились в лице и посмотрели на большие часы на стене. Повязку нужно было менять уже полчаса назад. Теперь Захар смотрел на Льва с растерянностью. «Может, Светку попросить бинтовать? – подумал он. – Нет, она не сумеет…»

– Пошли, – скомандовал Лев и направился к выходу.

Захар с облегчением двинулся следом.

– Вы куда?! – некстати ожила Света. – Мальчики, успокойтесь! Лев, у него рука!

Сообразив, что на нее не реагируют, Света бросилась к выходу и растопырила руки, как мать, не отпускающая сыновей на войну.

Парни вздохнули и попытались выйти в противоположную дверь, но Света забаррикадировала и ее.

– Свет, – сморщился Лев, – мы не будем драться, честно.

Света зажмурилась и замотала головой. Тогда Захар осторожно взял ее за плечи и попросил:

– Отойди, а?

Света обмякла и тихо спросила:

– Вы не драться? Обещаешь?

– Обещаю! – Захару стало тошно от собственной торжественности.

Света отодвинулась в сторону. Но при этом почему-то глаз не раскрыла – зато слегка подала вперед голову. Захар удивился и осторожно обошел Свету. Лев догнал его уже на улице.

– Плечо не затекло? – спросил он, глядя в сторону.

– Нормально.

* * *

Чтобы не тащиться до домика и назад, они пошли в корпус и заперлись в одной кабинке туалета. Было тесно, хотя оба старались вжаться в стену поглубже. Лев быстро размотал бинт.

– Вроде ничего, – сказал он, вглядываясь в слегка посиневшую кожу на плече.

Захар попробовал пошевелить плечом и кивнул.

– Спасибо, – и вдруг добавил. – А к Полине чтоб больше не лез!

– Чего это?!

– Того!

– Моя партнерша! Хочу и лезу! – Лев насмешливо прищурился. – Или ты в нее влюбился?

– Сам ты… влюбился!

– Ну и всё!

Парни набычились. Дальше, по идее, надо было пихать друг друга, а потом и давать в морду. Но в кабинке туалета получилось бы глупо. Первым не выдержал Захар, отодвинул защелку и вышел из кабинки, чуть не сбив чубатого Никиту. Никита изумленно переводил взгляд с Захара на Льва и обратно.

– Скажешь кому, – Захар поднес к носу мелкого кулак, – зуб выбью!

Никита испуганно шмыгнул в соседнюю кабинку.

* * *

Захар вернулся в зал и застал там одинокую Свету. Она так и не включила свет, танцевала перед зеркалом под еле слышную музыку.

Когда Захар вошел, она картинно замерла.

Захар, не глядя на партнершу, направился к магнитофону и включил квикстеп на полную громкость.

– Мне нужно пободрее, – сказал он и повернулся к зеркалу.

Рука, как ни странно, не болела. Через пару мелодий мокрый как мышь Захар остановился.

– Все, размялись. Теперь давай медленный вальс, а потом фокстрот.

Света кивнула и улыбнулась.

В голове у нее был полный сумбур. Когда Захар позвал на тренировку – он, мол, день прогулял, хочет размяться, – она чуть из окна от счастья не выпрыгнула. Вечер, романтика, только он и она в пустом зале. Еще год назад Света и мечтать о таком не могла!